Прекрасная Охотница - Ольга Лебедева

Он негромко хохотнул, звякнув ключами. Похоже, Дубинин был одним из привилегированных членов клуба, коли ему доверялись ключи от его комнат.

— Что до Меркушина, то его Аладин с Боглаевским в оборот возьмут. А у тех со мною счет особый.

«Вот как? — нахмурился Петр Федорович. — Интересно, какие же компрометирующие бумаги на эту парочку добыл сей мухомор? Ведь дело идет, кажется, о том, чтобы на турнире выстрелы у конкурентов скупить! Ради приза от госпожи Арбениной… Но ведь есть и другие. Тот же Муртазин!»

— Что-то мне подсказывает, — загадочно пробормотал капитан, — что ни тот ни другой вообще не явятся на турнир в назначенный час. А коли и явятся, то будут в лучшем случае сторонними наблюдателями. Не до стрельбы будет каждому, вот увидите, Звягин.

Они стояли прямо под Фроловым, и тому пришлось отпрянуть в глубь хоров, под защиту балконного парапета, дабы не быть замеченным случайно. Теперь Петр Федорович уже не хотел уходить. Дубинин и впрямь затевал какую-то гнусь, в том не было сомнений.

Но капитан уже запер двери клуба на замок, и оба офицера отправились к выходу, чтобы передать ключи швейцару. Но если Дубинин шел небрежной походкой, помахивая связкой, то поручик Звягин шагал, ссутулившись, словно сгибаясь под тяжестью какой-то ноши. Теперь Петр Федорович, замерший в своем невольном укрытии, понимал, что это — муки совести и страх разоблачения, под грузом которых даже такой отчаянный штурмовщик сердца Дианы, как Звягин, вынужден был сейчас отступить.

Да, но каков Дубинин! Сей фрукт явно нуждается в уроке. И надо преподнести его капитану в ближайшее же время, покуда тот не надумал еще каких гнусностей, похлеще банального подкупа.

Фролов осторожно выглянул из-за перил балкона, лишь когда шаги капитана с поручиком окончательно стихли.

Офицеры уже ушли, но нашему герою не хотелось никаких неожиданностей. Поэтому он неслышно спустился по центральной лестнице мимо двух бронзовых фигурок китайцев с фонарями над головой, неизменно вызывавших восторг всех детей из дворянских семейств, быстрым шагом прошел до библиотеки до запасного выхода и спустя минуту очутился на Грузинской улице. Мысли его путались, но Фролов знал главное: необходимо срочно узнать, где и когда он сможет переговорить с Дианой без посторонних глаз и ушей. И он решил заглянуть в губернаторское присутствие, благо там всегда можно было узнать все последние новости. В том числе и конфиденциального характера.

Справившись у знакомого чиновника Прошкина, знающего обо всем, что происходит в городе, Фролов выяснил, что сможет увидеть Арбенину на балу, который на днях давал «Губернский попечительный о бедных комитет».

Состоявший в ведении Императорского человеколюбивого общества, он открывал детский приют для тридцати девочек от 5 до 11 лет, сирот и полусирот всех сословий, на пожертвования, собранные Дамским отделением комитета. Дети должны были воспитываться в этом приюте до достижения 16-летнего возраста, обучаться грамоте, рукоделию и ведению хозяйства. Попечительницей приюта вызвалась быть жена губернатора Скарятина, а здание приюту купил на собственные средства купец Василий Зиновьев.

Разумеется, все кандидаты в кавалеры Прекрасной Охотницы намеревались быть на балу непременно. Решил туда отправиться и Петр Федорович. Следовало решительно объясниться с коварным Дубининым, разузнать последние новости об учреждаемом Обществе губернских охотников и, конечно же, увидеть саму Диану Михайловну.

В последнем Фролов не сразу готов был себе признаться, однако при одной мысли о даме из Петербурга его сердце тут же принималось учащенно биться. Наверное, виною тому просто месяц май, думал Фролов. Обычное весеннее поветрие — и ничего более!