Заманчивый мир - Кей Мортинсен

Расчесав свои пышные волосы, она проверила, как они будут смотреться распущенными.

— Слишком смело, но очень даже по-итальянски, — решила она, придирчиво изучив свое отражение.

В дверь постучали, и Эмили запаниковала, убирая под заколку рассыпавшиеся по плечам волосы. Она все еще стеснялась предстать перед Манфредо в сугубо домашнем виде, однако желание поразить его взяло верх над скромностью, и Эмили поспешила ему навстречу.

Манфредо был одет просто, но со вкусом: в зеленую шелковую рубашку и салатного цвета легкие летние брюки.

— Вы… великолепно выглядите! — воскликнул он, окинув ее полным восхищения взглядом.

Эмили слегка смутилась. Немного лучше, чем в первую нашу встречу, но далеко не великолепно, подумала она, пытаясь поправить непокорные волосы. Манфредо слишком добр ко мне. Хотя по сравнению с теми… приятельницами, с которыми он обычно проводит время, я, должно быть, выгляжу замарашкой.

Тем не менее Эмили учтиво и чуть церемонно ответила:

— Благодарю за комплимент.

— Вам всего хватает? — поинтересовался герцог.

Нет. Мне не хватает идеальной фигуры и дорогих вещей, мысленно мрачно ответила Эмили. Ночных сорочек тонкого шелка, изысканного белья, парочки прозрачных пеньюаров, не говоря уже о платьях, туфлях, костюмах и — конечно же! — норковом манто в пол.

— По моим подсчетам, в этом номере десять чистых полотенец, два махровых халата и столько мыла, что им, кажется, можно перемыть всю страну, — отшутилась она.

Манфредо непринужденно рассмеялся, а Эмили подумала, что настало время поговорить серьезно.

— На самом деле, я хочу поблагодарить вас за доброту и заботу, — промолвила она тихо. — Спасибо вам за все, и не стоит так беспокоиться.

— Да мне не в тягость. Не благодарите, — отмахнулся он, дружелюбно улыбаясь. — Кстати, мы очень вовремя заперлись в номере. Только что был звонок от главного менеджера отеля, который сообщил мне, что холл кишит фоторепортерами.

Эмили удивленно вытаращила глаза.

— Но как они пронюхали?! И как нам теперь отсюда выбираться?!

Немного помолчав, Манфредо беззаботно ответил:

— А никак.

— Да я же серьезно! — вскричала Эмили. — Вы что, и впрямь хотите, чтобы я сидела тут взаперти, как зверь в капкане?

— Ну, это смотря какой капкан… — протянул Манфредо, прищурив один глаз. — Можно что-нибудь придумать. Например, обмануть их и скрыться, разработав хитроумный план.

— Это не смешно! — в отчаянии пролепетала Эмили. — Я привыкла подолгу гулять, дышать свежим воздухом. Я не могу сидеть в четырех стенах только потому, что стайка репортеров дежурит у меня под дверью. Мне нужна свобода! Понимаете вы это или нет? Я не желаю быть графиней, мне не нужны эти деньги, я просто хочу домой!

— Боюсь, что ваше бегство повлечет новую серию сплетен, — осторожно подбирая слова, предупредил Манфредо. — Появятся статейки типа «Графиня отказывается от миллионов. Какой скелет прячет в своем шкафу благородное семейство?» или «Наследница знатного венецианца лучше чувствует себя в обществе коров и овец, чем в высшем свете»… И так далее. Вы попали в водоворот, Эмили. Отступать некуда. И подумайте же наконец о дедушке!

— Да, вы правы, — согласилась она, нервно кусая побелевшие губы. — Он заслужил хоть немного радости на склоне лет. Но что мы можем сделать?

В номер постучали.

— Обещаю что-нибудь придумать! — бросил Манфредо и открыл дверь.

Коридорный вкатил маленький столик, пожелал гостям доброго вечера и, расстелив на круглом палисандровом столе белоснежную скатерть, стал раскладывать серебряные приборы.

— Благодарю. — Манфредо протянул парню чаевые и пригляделся к нашивке на его форменной рубашке. — Вы ничего не видели и не слышали, хорошо, Майкл? Мне может понадобиться ваша помощь, и я должен знать, могу ли рассчитывать на вас в случае необходимости.

Чаевые исчезли в мгновение ока.

— Сэр, я глух, слеп, нем и страдаю расстройством памяти, — заверил коридорный. — Приятного вам аппетита и хорошего настроения!

Все напряжение тяжелого дня мгновенно дало о себе знать, и на глазах у Эмили выступили слезы.

— Я не хочу, чтобы меня всю жизнь преследовали, Манфредо! — воскликнула она, громко всхлипывая.

Тронутый ее горем, он подошел, чтобы обнять Эмили, и на несколько минут был вознагражден ее ответными объятиями. Задыхаясь от слез, она вдруг почувствовала прилив невыразимой нежности к этому почти чужому человеку.

— Доброе утро, Эмили. Благоухающий дорогим одеколоном, одетый в рубашку цвета верескового меда и в темно-коричневые брюки, Манфредо решил поздороваться с ней более смело, сопроводив свои слова тремя поцелуями в обе щеки.

— Круассаны! — воскликнул он восторженно, обнаружив под серебряной крышкой румяные рогалики с джемом. — Одна из моих маленьких слабостей. Какие новости, Майкл? — спросил он у коридорного. — Нет ли у нас в фойе папарацци? Не приставал ли кто к тебе с расспросами?

— Нет, сэр. Ни одного репортера я не заметил.

— Отлично! Мой план, похоже, сработал. Я нанял парочку парней с внушительной мускулатурой, которые охраняют наш этаж.

Эмили с надеждой посмотрела на него.

— Значит… скоро нам будет можно выйти?

— Сперва надо оформить вам паспорт, а уж потом… Нагуляемся вволю, это я обещаю!

Неожиданно зазвонил телефон.

— Извините, — пробормотал Манфредо, беря трубку. — Слушаю вас…

Последовала долгая пауза. Эмили почувствовала себя лишней, когда Манфредо схватил аппарат и начал нервно расхаживать из угла в угол. Он был явно расстроен и даже больше — взбешен, но старался никоим образом не показать своего раздражения.

Разговор шел на итальянском языке, Эмили не понимала ни слова, но ей казалось, что с каждой минутой Манфредо все труднее сдержать свою злость.

Звонил Сальваторе, чтобы расспросить брата о Эмили. История их знакомства, судя по всему, достигла и Венеции, разорвавшись там, словно бомба, десятками тысяч грязных публикаций.

— Что у тебя там творится, Манфредо? — лукаво спрашивал Сальваторе. — Говорят, ты кого-то соблазнил? Это на тебя не похоже!

— Вовсе нет! Она упала в обморок, узнав о сказочно богатом родственнике, а я пытался привести ее в чувство, — лаконично просветил его брат.

— Жду не дождусь, когда ты нас познакомишь! — заливался на другом конце провода Сальваторе. — Жаль, что фотография получилась не резкая — я не смог как следует ее рассмотреть. Как ты думаешь, — елейным голосом осведомился он, — мы с ней так же поладим, как и с Карлой Фредерикой?

У Манфредо перехватило дыхание. Давясь злобой, он изо всех сил стиснул зубы, проглатывая готовые сорваться с губ проклятия. Накричав на Сальваторе, запретив ему приближаться к Эмили, он лишь раззадорит пыл записного донжуана, а брат в свою очередь расшибется в лепешку, чтобы испортить ему жизнь.