Противофаза - Евгения Пастернак

Наташка задумалась.

– Так, у меня на вечер свои планы. Я тебе дам ключи от квартиры, в холодильнике есть бутылка водки – это на случай провала. Ну а если все хорошо, то я тебя, как понимаю, в ближайшую неделю не увижу.

– На выставке встретимся.

– Ах, да, выставка… О-о-о! Зачем ты мне про нее напомнила? Было такое хорошее утро!

Наташа собиралась на работу, я валялась на диване-в мире временно воцарились покой и гармония.

– Нет! – изрекла я в итоге. – Сергей не может думать, что это не я. Он бы волновался, спрашивал, когда я приезжаю. Он же должен меня завтра встречать! А не звонит, не интересуется. Значит знает, что я уже приехала!

Наташка посмотрела на меня странно, но ничего не сказала. Видимо; была убита моей железной логикой.

* * *

Предвкушение встречи бодрило. Утюжа рубашку, я запоздало подумал о том, что нужно было потребовать фотку. И повод был пристойный – легче узнать при встрече. Вместо этого пришлось долго подбирать набор опознавательных аксессуаров. Зато можно было помечтать, выдумать себе красавицу неописуемую.

«Тьфу ты! – сердито прикрикнул я на себя. – Это ж Катя! Какие еще красавицы!»

Я перешел к брюкам и предвкушению расправы. Высмотрю ее издали, подойду сзади и так спокойно:

«Привет! А ты уже приехала? Ждешь кого-нибудь?»

Она, конечно, растеряется, начнет что-нибудь врать, а я усмехнусь и скажу: «А рыжий тебе идет!»

Она вспомнит, что рыжий – это тот самый опознавательный признак, начнет нервничать. А я ее сразу уведу… или нет! Я нарочно буду стоять и наслаждаться ее паникой. Это Катя меня попытается увести, чтобы я не встретился с ее ухажером. А если он заявится…

Я еще раз чертыхнулся про себя и покачал головой. Ухажер – это я. Я уже пришел.

Ну вот! Штаны сжег!

Рассуждения и предвкушения мести сладко щекотали мне нервы. На рабочем месте сидеть не мог. По офису носился. Узнал, между прочим, что наша главбух пошла по стопам секретарши – в декрет. Похоже, началась эпидемия беременности. Вирус передается половым путем.

Картины мести, одна другой изощренней, отвлекали -от производственного процесса. И все они завершались моей фразой: «Надеюсь, это послужит тебе уроком!» Прямо «Летучая мышь» наоборот. Отомстим за всех обманутых мужчин!

После обеда мне в голову пришла гениальная идея: подбить кого-нибудь из знакомых прийти на стрелку вместо меня. Поколебавшись, я решил обойтись без таких изощренных фокусов. Я же не зверь. Немного воспитательной работы на местах – и довольно с нее. А потом мы отправимся в наше гнездышко, где прощенную Катю встретит шампанское в ведерке со льдом, свечи…

Я посмотрел на часы и хмыкнул. Идея с шампанским и свечами была хороша, но почему она не посетила меня утром? Даже если я все брошу и ринусь в магазин, домой, а потом на место встречи, Кате придется ждать меня до полуночи. Ничего, сходим в ресторан. Давно мы с Кошкой не были в ресторанах. Если не считать курортов, только раз и сходили – на той памятной выставке.

Кстати! А почему бы не посетить памятное место? Это даже лучше свечей с ведром шампанского. Заодно Катя увидит, что я помню о нашем первом ужине. Это должно подействовать. Женщин пробивают подобные сентиментальные штуки.

Подъезжая к условленной точке, я окончательно сформировал план действий. Сначала «случайная» встреча, потом доведение до истерики, потом раскрываю карты (не забыть сказать, что я «с самого начала все знал» – а получится, что и у меня все в пушке), потом благородное прощение, фраза про урок… Нет, про урок я скажу попозже, в ресторане. Пусть немного отойдет, подумает, что я уже все забыл, а я во время третьего тоста: «Это послужит хорошим уроком!» Пышновато и банально, зато эффектно. Я ее научу хранить верность даже в виртуальном пространстве! А то, вишь ты, намеки она мне отпускает двусмысленные! А под конец переписки – даже не очень двусмысленные. Что это она там про «люблю сильные руки» написала? (Я полюбовался своими мужественными кистями на руле.)

Хм… О чем это я? А, да. Потом мы это дело празднуем и отправляемся домой.

План был великолепным. Жизнь учит: великолепный план лучше оставлять нереализованным. Иначе все его великолепие летит ко всем чертям, их матерям и более далеким родственникам.

* * *

Сколько часов женщина, которую оставили в покое, может истратить, готовясь к свиданию? Оказывается, сколько есть, столько и может. Дома, если нужно, я соберусь за десять минут, причем парочка останется на то, чтобы спокойно передохнуть перед выходом. Здесь, когда в моем распоряжении было почти десять часов, я с трудом успела.

Поехала на метро, волновалась страшно. Руки-ноги холодные, нос мокрый. Хорошо, что с погодой повезло: легкий мороз, без слякоти, с неба ничего не сыплется; соответственно, ни прическа не испортится, ни тушь не размажется. Выехала я сильно заранее, зная свою страсть свернуть не в ту сторону, сойти не на той станции и напоследок заблудиться в трех соснах. Шла по улице, глубоко вдыхая морозный воздух, жмурилась от рекламы, улыбалась встречным прохожим. То, что мне улыбались в ответ, успокаивало – значит, я хорошо выгляжу, значит, все пройдет нормально. Ну не может же мужик долго злиться на красивую женщину!

Ресторан я нашла очень быстро и, чтобы не приходить заранее, еще полчаса гуляла вокруг, попутно высматривая машину Сергея. Впрочем, то, что я ее не обнаружила, меня совершенно не напрягло – поедем домой на такси, так даже лучше, можно целоваться на заднем сидении.

В ресторан я вплыла уже достаточно успокоившаяся. Дубленку принял очень вежливый швейцар, спросил как меня зовут, выяснил, что Катерина, и сообщил, что меня ждут за столиком у окна.

– Уже ждут?

– Да, проходите, пожалуйста.

Я глубоко вздохнула и вошла в зал.

Приятный полумрак, тихая музыка. Сначала я ничего не рассмотрела, а потом увидела за столиком мужской силуэт. Силуэт поднялся мне навстречу, я рванула к нему и замерла, не дойдя буквально пару шагов.

– Катя?

– Д-да.

– Ты еще красивее, чем я думал.

– Здесь просто темно, ничего не видно.

– Я заказал шампанское. Надеюсь, ты не против?

– Н-нет.

– Ты писала, что любишь сухое, надеюсь, ничего не изменилось.

– Н-нет.

– Да садись же, что ты стоишь!

Я автоматически плюхнулась на услужливо придвинутый стул. Мое состояние описывалось только одним диагнозом – полный мозговой паралич. И единственный вопрос, который стучал в голове, формулировался просто: «Кто этот человек?»

Хлопнув для храбрости бокал шампанского, я пыталась вернуть себе способность соображать.

– Катя, я так рад, что мы наконец встретились.