Как прикажете, Королева! - Энн Вулф

— Все вы ужасно крутые ребята,

Только вас что-то сегодня маловато!

Эй, поднимите руки свои —

Увижу я наконец-то их.

Будем колбаситься на танцполе,

Будем петь и смеяться до колик,

А кто не с нами — тот против нас,

Эй, чувак, давай, дави на газ!

— Тухловато, Королева, — мрачно вздохнул Ронни Снайфер и неодобрительно покачал головой. — Ладно, на текст я закрою глаза. Но читаешь ты совсем паршиво.

— Черт, Ронни, знаю! — Джекки отерла пот со лба и отложила микрофон. — Вечером выступление, а я чувствую себя как старая корова.

— У тебя проблемы? — покосился на нее Ронни. — Что-то с Бобом не то? Или из-за тех чертей, что прикатывали в «Сову»?

Джекки покачала головой. Чертовы бумажки! Она бы и рада была поделиться с Ронни своими сомнениями, да не могла — одним из требований полоумной Леонеллы Таплхед было неразглашение этой семейной тайны о фиктивном браке.

С Ронни Снайфером, владельцем «Слепой совы», пожилым темнокожим хитрецом, Джекки познакомилась, когда пришла в рэп-клуб еще совсем зеленой девчонкой. Ее привел туда Ловкач, который был хорошо знаком с Ронни — они частенько прокручивали разнообразные аферы, благодаря хитрости Ронни и недюжинным способностям Боба выходя сухими из воды.

Несмотря на хорошие отношения с Ловкачом, Снайфер отнесся к белой девчонке, горящей желанием научиться читать рэп, весьма скептически, но все-таки позволил ей выступить. После шумного успеха, который имело ее выступление, Снайфер дал ей прозвище «Белая Королева», со временем уменьшившееся до «Королева», и позволил остаться в «Слепой сове», где платил ей довольно приличные для Совиных Подворотен деньги.

К Джекки он относился с уважением, однако, если что-то ему не нравилось, в выражениях не стеснялся. Его критика всегда подстегивала Джекки, и она выжимала из себя все соки, лишь бы услышать от своего учителя слово похвалы.

Несмотря на славу афериста, прилепившуюся к Ронни, все знали, что этому человеку можно доверять и если уж ты что-то рассказал ему по большому секрету, то Ронни будет молчать до гробовой доски. Увы, Джекки не могла довериться Ронни — обещание, которое она дала устно и закрепила подписью, сковывало ее уста.

— Да так, ничего особенного, — ответила она Снайферу. — Бобу нездоровится, да и я сегодня не в лучшей форме.

Ронни скользнул по ней взглядом, в котором явственно читалось, что он отлично понимает — причина кроется вовсе не в этом.

— Попробуй собраться, Джек. До вечера еще есть время. На худой конец глоток виски перед выступлением сделает свое дело.

Джекки поморщилась. Она не понимала, за что Ловкач и Ронни так любят эту дрянь. От нее кружится голова, а на вкус — редкостная гадость. Куда вкуснее ее любимый «гролш», хотя после него и не чувствуешь такого подъема.

— Королева! У тебя сотовый разрывается! — донесся голос из-за сцены. — Раз пять звонили, не меньше!

— Появился ухажер? — с масляной улыбкой поинтересовался Ронни. — Так вот в чем дело.

— Ага, появился, — мрачно пробормотала Джекки, положив микрофон на высокую колонку. — Сто лет бы не видела этого осла.

Ронни хмыкнул, а Джекки в который уже раз пожалела о том, что не может всего ему рассказать. Из всех, с кем она была знакома, только Ронни и Боб могли бы дать ей дельный совет. Но Боб здорово пил из страха перед болезнью, которую только усугубляло его пьянство, а поделиться с Ронни Джекки мешали подписанные у Марча Дэвелоу бумаги.

Джекки побежала в гримерку и вытащила из рюкзачка сотовый. Шесть пропущенных вызовов, и все — от Мартина Ламберта.

Какого черта ему от меня понадобилось? — подумала Джекки. Интересует мое мнение о том, какого цвета будут ножки у стульев?

Перезванивать Мартину ей не хотелось, поэтому Джекки уже готова была бросить телефон обратно в рюкзачок, когда на экранчике сотового снова высветилось имя Мартина.

— Тьфу ты, черт! — пробормотала Джекки и сняла трубку. — Доброго вам, мистер Ламберт, — сухо поздоровалась она.

— И вам доброго дня, мисс Льюис, — донеслось холодно-спокойное приветствие. — Вы не забыли о свадебном платье? Надо бы выбрать, примерить, если, конечно, вы не собираетесь шить его на заказ. Впрочем, это потребует еще больше времени. И, кстати, мы с вами упустили такую важную деталь, как кольца. Какая же свадьба без обручальных колец?

— Мистер Ламберт, я занята, у меня репетиция вечернего выступления.

— А еще у вас свадьба меньше чем через две недели.

— Свадьба через две недели, а репетиция уже сегодня, — мрачно заметила Джекки.

— Это не отменяет покупки платья и колец.

Чертово платье, чертовы кольца! — мысленно простонала Джекки.

— Так чего вы хотите? — вслух спросила она.

— Хочу, чтобы вы поехали со мной и выбрали все, что нужно.

— Но почему это обязательно делать прямо сегодня? — недовольно поинтересовалась Джекки. — Можно подумать, до завтра нельзя подождать.

— Нельзя. Вы готовы тянуть с этим, а я нет. Не хочется выбирать платье и кольца в последний день перед свадьбой.

— Занялись бы лучше своим фраком. Маникюр бы сделали.

— Не волнуйтесь, о себе я привык заботиться сам.

— Я вообще-то тоже.

— Вот и чудно. Позаботитесь о себе сами, только в моем присутствии.

— Черт! Мы успеем управиться с этой фигней до семи?

— Успеем, а если нет, я отправлю в ваши Совиные Подворотни частный самолет.

— Думаю, здесь это оценят, — хмыкнула Джекки. — Ладно, я что-нибудь придумаю. Скажите лучше, куда вы меня тащите?

Салон «Брачный каприз», судя по всему, был одним из самых дорогих салонов в городе. Джекки не очень-то удивилась, попав в это место — ее «жених» как будто нарочно старался выбрать заведение, где Джекки чувствовала бы себя особенно неловко.

Впрочем, виду она не подавала и, наоборот, держалась с вызывающей небрежностью, которая, как она уже заметила, порядочно бесила Мартина. Ее дикая для этих мест одежда — широкие яркие штаны с множеством кармашков, черная футболка с серебристым черепом и толстая цепь с подвеской-амулетом — мгновенно привлекла внимание обслуживающего персонала. А когда Джекки принялась разгуливать между манекенами, трогать платья и комментировать их покрой, к ним немедленно выплыла администратор «Брачного каприза», на лице которой были написаны удивление и возмущение, плохо замаскированные делано-любезной улыбкой.