Чужестранка в гареме - Патриция Грассо

Выйдя из шатра, Халид остановился поговорить со своим первым воином, Абдулом.

– Поставь охрану вокруг шатра, чтобы никто не входил и не выходил, – приказал он.

Абдул, мужчина старше его, кивнул и с пониманием улыбнулся:

– Я жизнь отдам за то, чтобы обеспечить безопасность юной варварке, пока вы набираетесь сил для очередной схватки. Неплохо бы ее побить.

Халид не усмотрел в словах подданного ничего смешного. Бросив уничтожающий взгляд на Абдула, он отошел.

Ритмичный гул разбивающихся о берег волн и свежий соленый морской запах привлекли Халида на берег. По бархатному небосклону цвета индиго в окружении сотен ярких звезд катилась похожая на мандарин луна. Спокойствие, которое никак не мог обрести принц, царило в природе.

Халид задумался о том, как лучше обуздать пленницу, не причинив ей боли. Устрашающая репутация Султанова Пса заставляла других подчиняться его приказам, но эта девчонка ничего не знала о его прошлом, не знала, что в свое время он предал смерти сотни невинных людей.

«Неужели я снова вернулся к этому? – спрашивал себя Халид. – Неужели я никогда не обрету душевное спокойствие?»

Будучи всегда вторым после своего старшего брата, Халид был готов на все ради сомнительной похвалы матери. Молодой военачальник на службе у своего деда, он приказывал воинам, не зная милосердия, уничтожать мятежные деревни, которые отказывались повиноваться воле Аллаха.

Как теперь он жалел о тех своих словах, жалел, что не понимал их истинного смысла! Безжалостной расправой над женщинами и детьми он заслужил прозвище Султанов Пес. Вспоминая этот ад, Халид поклялся никогда не поднимать руку на женщин и детей.

Правда, эта клятва не имела никакого смысла. Легенда о Султановом Псе обросла подробностями и распространилась по всей империи.

Одобрение, увиденное им в глазах матери, не стоило принесения в жертву сотни невинных жизней. Да оно и не продлилось долго. Она обвинила его в гибели брата от руки графа де Болье. Она постоянно дразнила его из-за уродливого шрама, который он получил, когда погиб брат.

Халид решительно взял себя в руки и сосредоточился на текущих проблемах. Как же ему приструнить наивную пленницу? Она даже не знала, что надо опускать глаза в присутствии мужчин. Более того, она бесстрашно смотрела ему прямо в глаза, словно была ему ровней.

Эта красивая и смелая Хедер взволновала его. Он никогда еще не встречал такой женщины. Ни один мужчина не имел смелости спорить с ним, а уж тем более угрожать ему его же собственными кинжалом и саблей. Несмотря на то что его Дикий Цветок пасовала перед силой и мощью, она смотрела на его обезображенное лицо без отвращения, в отличие от его собственной матери.

Его Дикий Цветок? О чем, во имя Аллаха, он только думает? Эта англичанка – нареченная Хорька, и об этом нельзя забывать ни на минуту. Чтобы выбросить ее из головы, Халид начал повторять строки из Корана.

Это не помогло.

Два часа спустя Халид вернулся в лагерь. Он отпустил охранявших шатер воинов и вопросительно взглянул на своего первого помощника.

– Все в порядке, – мрачно проговорил Абдул, добавив: – Она копит силы для следующей битвы. Послушайтесь моего совета и хорошенько побейте ее.

Не сказав ни слова, Халид вошел в шатер. Пламя от свечи на столе окутывало внутренние покои мягким светом. Свернувшись калачиком, пленница спала на кровати.

Правило четвертое, подумал Халид, усмехнувшись себе под нос: раб спит на полу, а не в постели господина. Утром он просветит ее на этот счет.

Халид задул свечу. Присев на край стола, он снял сапоги, потом встал и стянул через голову рубашку. Он уже взялся за пояс шаровар, но его внимание привлек шум, доносившийся с кровати.

– Нет, папочка, нет, – стонала Хедер, которой снился кошмар. А потом она начала тихонько плакать во сне.

Улегшись рядом, Халид обнял ее.

– Спи спокойно, – прошептал он, поглаживая ее плечо и руку. Его присутствие и прикосновения успокоили Хедер, но он не отпустил ее.

У оттоманского принца и его английской рабыни было-таки нечто общее, невесело подумал Халид. Их обоих преследовали демоны.

Не думая о том, что делает, Халид поцеловал ее в макушку. Обняв Хедер покрепче, он закрыл глаза и погрузился в сон.