Кармелита. Счастье цыганки - Олег Кудрин

— А что это он пьет? — спросил Баро, подходя поближе.

— Груша мне теплого молока с медом принесла, только я хотела попить, а он у меня и попросил. Так что не одна я — наш Торнадо тоже не прочь выпить Грушиного молочка с медом.

Баро потрепал коня по холке.

— Это хорошо, это очень хорошо. А я зашел сказать тебе, что Рыча наконец отпустили!

— А Люцита знает?

— Да, они вместе из милиции уехали.

— Ну слава Богу, наконец-то они вместе. Я очень рада за них…

Но особой радости в голосе дочери Баро не услышал.

— Как-то грустно ты об этом говоришь. Что тебя печалит, дочка?

— Нет-нет, что ты. Я и вправду за них очень рада.

— Не обманывай меня, дочь. — Баро обнял ее за плечи. — Я же вижу, ты им немного завидуешь. Не надо, Кармелита. Не надо завидовать чужому счастью. У тебя тоже все будет хорошо. Обязательно будет.

— Я не завидую, пап. Просто мне и в самом деле стало грустно. У всех все хорошо — у Рыча с Люцитой, у тебя с Земфирой, даже у бабушки с Палычем. А у меня…

— Доченька, будет и на твоей улице праздник.

— А если он уже был, папа? Был. А теперь ждать мне больше нечего.

— Кармелита, нельзя так. Я понимаю, это страшно, когда твой любимый человек, твой жених гибнет, а тебе только восемнадцать лет…

— Знаешь, папа, мне кажется, что дело не в Максиме…

Баро развернул дочку к себе лицом и посмотрел ей в глаза:

— Я тебя не понимаю. О чем ты говоришь?

— Это я, я сама запуталась. Помнишь, когда табор пришел в город, мы встретились с Миро, и он мне тогда очень понравился?

— Помню. А потом появился Максим — и все мои уговоры, все мольбы, все строгости были напрасны. Ты хотела быть с Максимом. И в конце концов после всего, что случилось, я решил, что, наверное, Максим и есть твоя судьба.

— Да, папа, так все и было. Максим был моей судьбой, моим счастьем, моим всем. Я тогда жила только ради него. Но теперь, теперь… Что мне делать теперь? Как жить без него?

— Время… Только время подскажет… Залечит и подскажет. Ведь жизнь продолжается. Живым — живое.

— Да? Наверное, ты прав, отец. И мне кажется, что время уже все подсказало… Только, наверное, поздно.

Кармелита сама испугалась своих слов.

* * *

Земфире на мобильный позвонила Тамара и назначила встречу у себя в гостинице.

Цыганка кляла себя за эту глупость, за свою минутную слабость, когда решила действовать с Баро обманом, когда соврала ему, что беременна. И вот теперь она вынуждена была врать и дальше, чтобы как-то выпутаться. Теперь нужен был этот ложный выкидыш. И она пошла в управскую гостиницу к Тамаре.

С Тамарой они договорились встретиться в гостиничном вестибюле. Земфира стояла там уже минут десять. Мимо нее прошел Игорь и, глядя ей прямо в лицо, нагло ухмыльнулся. Гордая, но загнанная в угол цыганка вспыхнула внутри, как спичка, но тут ее взяла за локоть подошедшая сзади Тамара.

— Простите, я заставила вас ждать.

— Ничего-ничего, — взяла себя в руки Земфира.

— Скажите, вы уверены, что вам необходим этот ложный выкидыш?

Цыганка опустила глаза.

— У вас проблемы с господином Зарецким? — Бесцеремонная Тамара не скрывала своего любопытства.

— Я не хочу об этом говорить. Сделайте то, о чем я вас просила. — Земфира старалась отвечать спокойно, но Тамара поняла, что дальше расспрашивать, пожалуй, не стоит.

— Ну что ж, надо так надо. У меня все готово, поехали!

И Тамара двинулась к выходу из гостиницы.

— Постойте! — остановила ее цыганка. — Куда поехали? Что вы придумали?

— Уважаемая, я же сказала, что у меня все готово. Вы не волнуйтесь, никто ничего даже не заподозрит, все будут вас жалеть. Вас и вашего не родившегося ребенка.

— Но объясните мне, что вы там придумали?

— Давайте так: либо вы мне доверяете, либо — нет. Мы сделаем это прямо сейчас. Едем!

— Куда?

— В больницу. Вам не надо бояться — я знаю, что делаю.

— Но там же сразу поймут, что я не беременна!

— Никто ничего не поймет! — Тамара стала слегка раздражаться. — Послушайте, вам нужна моя помощь, вы мне заплатили — отдали свое ожерелье, и я знаю, как вам помочь. И вообще, люди должны помогать друг другу. Ведь может оказаться и так, что когда-нибудь и мне понадобится ваша помощь.

Тамара взяла Земфиру под руку и увела ее за собой. А план у бывшей акушерки был на удивление прост.

* * *

Наконец Люцита и Рыч прискакали в табор. Рыч подписал обязательство не покидать до суда пределы Управска, и кроме старой палатки Земфиры и Люциты, особого выбора у них не было. Рыч въезжал в табор с некоторой опаской. Он слишком хорошо помнил свою вину перед цыганами: священное золото, смерть Бейбута, да и смерть Розауры…

Но табор встретил его как своего. О прошлом старались не вспоминать. Наоборот, благодарили за освобождение Кармелиты, сочувствовали из-за целого года, проведенного в тюрьме. Каждый цыган подошел, пожал руку, сказал пару приветливых слов. И Рыч не выдержал — потянул носом, утер кулаком глаза. А слеза все равно предательски выкатилась из-под ресниц и потекла по небритой щеке. Хорошо хоть к тому времени уже стемнело — не видно было.

Люцита увела его в палатку. И наконец-то через полгода после венчания у них была первая брачная ночь.

…К утру они просто лежали рядом. Люцита гладила Рыча и шептала:

— Как же долго мы с тобой ждали этого, Богдан!

— Да, наверное, даже слишком долго… Но я все равно счастлив оттого, что наконец мы вместе!

— А, правда, мы теперь всегда будем вместе и никогда не расстанемся? — Люцита играла в маленькую девочку.

— Кто знает, кто знает, — задумчиво отвечал Рыч. — Меня ведь выпустили только под залог, а суд еще впереди.

— Тебя оправдают.

— Почему ты так в этом уверена?

— Потому что я так хочу! Потому что теперь ты наконец-то стал моим мужем! И я тебя никуда не отпущу и никому не отдам!

В темноте палатки они оба улыбнулись друг другу и опять слились в объятиях, еще раз почувствовав себя молодоженами.

Утром Люцита вскочила ни свет ни заря, приготовила мужу завтрак, заварила чай. А Рыч все не мог насмотреться на ее хлопоты.

— Знаешь, — сказал он наконец, стоя голый по пояс и обтираясь полотенцем после умывания, — только выйдя из тюрьмы, начинаешь ценить самые простые вещи: воду, еду, сон… И любимую жену! — Он не отрывал от нее глаз.

— Богдан, а ты чувствуешь, что здесь кто-то появился?