Кармелита. Счастье цыганки - Олег Кудрин

— Ты сделала все, что могла, — ты же не отходила от него ни на минуту. И потом, Кармелита, за тобой за самой сейчас нужно поухаживать. Перебирайся в дом, отдохни.

— Нет, папа, не надо. Я останусь на конюшне, если ты позволишь.

Баро вздохнул.

— Ты все дальше и дальше от меня, Кармелита.

— Просто я повзрослела.

— А мне кажется, что дело не только в этом… Ты перестала считать меня своим отцом — вот и держишься на расстоянии.

— Нет-нет, папа, я прошу тебя — не надо так говорить. — И Кармелита даже прикрыла рукой рот отца.

Баро взял ее ладонь в свои и прижал к щеке. Но что-то бросилось ему в глаза. Он еще раз посмотрел на руку дочери и заметил кольцо, очень красивое.

— У тебя новое кольцо, дочка?

— Да, Астахов подарил. Из Лондона привез, специально для меня.

Баро замолчал.

— Ты считаешь, что я не должна была принимать такой дорогой подарок? — прямо спросила Кармелита.

— Нет, ну почему же. Ведь Астахов — твой отец… — Непросто, ох, как непросто дались Баро эти слова.

Подошла Груша, заканчивавшая уборку. В руках у нее была чашка с молоком, которое Кармелита налила себе еще утром, да так и не выпила.

— Тут вот молочко — хочешь? — спросила она девушку.

Кармелита машинально протянула руку к чашке.

— Ой, солнышко, — всполошилась Груша, — давай я тебе свеженькое принесу! Это ж давно стоит…

Остаток из чашки Груша вылила. Это было последнее отравленное молоко.

— Что сейчас думаешь делать? — спросил Баро дочку.

— Хочу лошадей к озеру на водопой сводить.

— Кармелита, а давай вместе — на водопой, а? Как в старые добрые времена…

— Давай! — Девушке эта идея и в самом деле очень понравилась.

— Ты прости меня, что я начал этот разговор. Просто больше всего в жизни я боюсь потерять тебя как дочь.

— Папа, этого никогда не случится. Никогда! Ты был моим отцом, ты им и останешься.

И через двадцать минут отец и дочь стояли среди лошадей на берегу озера и, как в далеком уже Кармелитином детстве, ловили радугу среди брызг, которые поднимали, заходя в воду и отфыркиваясь, лошади.

* * *

Солодовников был доволен проведенным разговором. Прежде всего, с профессиональной точки зрения ниточек оказалось немало. Кто знает, может, потом благодаря этим ниточкам множеством людей можно будет руководить, как марионетками.

И об Астахове выяснились интересные подробности — и о личности, и о финансовых делах, и о семье. Информация о первом бизнесмене была как раз тем недостающим звеном в общей картине денежных потоков в Управске и вокруг него, которого не хватало Солодовникову. Теперь же эта картина стала полной.

Следователь хорошо помнил изречение: «Кто владеет информацией, тот владеет миром». И хотя завладеть миром он не собирался, грамотно распоряжаться информацией жизнь его научила.

Антон по просьбе Солодовникова участия в разговоре не принимал. На все вопросы старший Астахов ответил ему лично.

О сегодняшнем приходе Миро и Сони поговорили особенно детально.

— Значит, вы отказали Милехину в ссуде? — озабоченно спрашивал Солодовников.

— Я не отказал, мы только начали переговоры. Разговаривала с ним Олеся — она мой главный бухгалтер. Сейчас у меня просто нет свободных денег, но мы собирались подумать о том, как выйти из положения.

— Иными словами, картина складывается следующая. Милехину нужны деньги. Он обращается к вам. Вы денег не даете, но он узнает все о ваших картинах. И спустя несколько часов картины у вас пропадают.

— Думаю, что это просто совпадение.

— Может быть, и так. Разберемся.

— Ефрем Сергеевич, поймите, эти картины стоят очень дорого. В Управске продать их практически невозможно. Для этого необходимы связи в определенных кругах. И уж никак нет таких связей у цыганского парня!

— Пожалуй. А вот что касается Софьи Орловой и ее матери… Как вы считаете?

Астахов замялся.

— Николай Андреевич, повторяю вам: наша задача — отработать все версии.

— Понимаю вас, но думаю, что вы на ложном пути.

— Я учту ваше мнение, но мы обязаны все проверить.