В нежных объятьях - Татьяна Тронина

– Это как? – с интересом спросил Сергей.

– Я биохимик по образованию. Как раз занимаюсь разработкой новых успокоительных. Наши эмоции – это все результат биохимии. Гнев, страх, тревога – результат выброса в кровь определенных веществ. Которые иногда очень мешают жить человеку. И моя задача, вернее, задача нашей лаборатории – найти такое лекарство, которое избавило бы от всех этих ненужных, тягостных эмоций.

– Здо́рово, – с восхищением произнес Сергей. – А я помню, в детстве читал роман братьев Вайнеров – «Лекарство против страха». Там как раз об ученом, который изобрел лекарство, помогающее людям не бояться.

– Ну вот, считай, ты представляешь, чем я занимаюсь… – усмехнулась Женя.

Официантка принесла мороженое.

Женя и Сергей ели его и болтали, словно старые друзья. И это было странно – раньше-то, семнадцать лет назад, они лишь парой фраз могли переброситься, да и только. А теперь вдруг у них столько общего оказалось…

– Да, а что там столь внимательно рассматривала, в антикварной лавке? – спохватился посреди беседы Сергей.

– Серьги. На витрине лежали серьги с фиолетовыми камнями, это любимый бабушкин цвет. Я ждала, когда продавец освободится… А это оказался ты, ты говорил с продавцом!

– Ох, я помешал тебе сделать покупку!

– Да ничего. Ерунда. Подарок у меня уже есть. Обычное любопытство… На всякий случай. Я не собиралась ничего покупать. Просто спросить хотела у продавца…

– Только это был не продавец, а хозяин антикварной лавки. Ну да не важно…

– Да, какая разница… Вкусное мороженое… А ты что там делал, в этой лавке? – Женя отставила от себя пустую креманку.

– Я, Женни, договаривался о продаже того, что осталось от дяди Арсения. Часть хочу продать, часть отдам в местные музеи, очень много картин, видов Кострова… Остальное раздам, наверное. Ох, елки, опаздываю же, ко мне прийти обещались! – Он поспешно взглянул на наручные часы. – Девушка, счет, пожалуйста, – подозвал он официантку. Обернулся: – Ты еще в городе будешь, Женни?

– Да, наверное, – пожала она плечами. – А почему ты называешь меня Женни, всегда хотела тебя спросить?

– Это стихотворение одно есть. У Гейне. Обращенное к Женни фон Вестфален – кстати, будущей жене Карла Маркса. Ну все, прости меня, пока. – Он положил купюру в кожаную папку, которую принесла официантка, поднялся из-за стола, быстро поцеловал Женю в щеку и ушел.

Женя тоже покинула летнее кафе, побрела куда глаза глядят по пешеходной улочке, мимо магазинов и кафе, мимо старинных малоэтажных особняков. Она все еще не могла прийти в себя, все еще не могла поверить в случившееся. Она все-таки встретилась с Сергеем Ларионовым!

Как легко теперь на сердце и… пусто. Куда-то улетучились, исчезли все прежние фантазии Жени о Сергее. Они оказались выдумкой. Настоящий Сергей – совсем другой человек, получается. Хотя даже лучше, чем воображала себе Женя.

Любить ли ей теперь и дальше этого нового Сергея? Или проститься с иллюзиями уже навсегда? Женя не знала. Ей хотелось и плакать, и смеяться одновременно.

А почему Сергей не спросил об Анне? Много говорил о прошлом, но так, словно в этом прошлом не существовало Анны. Забыл о своей первой и неистовой любви? Или, наоборот, воспоминания столь остры, что говорить о ней ему все еще больно?

…На следующий день Женя с Таисией Георгиевной отправились в дом Кирсановых. Дом, кстати, остался все тем же, основательным и уютным, крепким – когда-то постарался их прадед, возводя его со всем тщанием, на века. И сад выглядел чудесно – полный деревьев и цветов.

Торжество Кирсановы решили устроить на большой веранде – благо погода располагала. Там стоял длинный стол, покрытый белой скатертью.

– Девочки мои пришли, – поднялась навстречу Варвара Платоновна. И церемонно расцеловалась с Таисией Георгиевной, Женю же сначала долго разглядывала.

«И бабуля не изменилась… Хотя нет, она теперь с палочкой ходит!» – невольно заметила Женя.

– Бабушка, здравствуй!

– Ты, милая моя, знаешь, кто? – скрипучим низким голосом произнесла Варвара Платоновна, обращаясь к Жене.

– Кто?

– Да ты – самая настоящая царевна-лягушка.

– Это как, мам? – удивленно спросила Нина Георгиевна. Вот тетя – постарела, пополнела…

– А когда еще не царевна, а уже и не лягушка. Наполовину шкурку сбросила… Вот так взглянешь – вроде красавица, а так – невидная, обычная. – Варвара Платоновна сначала наклонила голову к одному плечу, затем к другому. – Она ведь интересная у тебя девчонка получилась, Тася. Оригинальная!

– Спасибо! – Женя поцеловала бабушку в нежную, словно шелк, морщинистую щеку. – А это кто? Лиза! Лиза, как ты выросла!

Женя обняла племянницу. Лиза превратилась в прекрасную девушку. Волосы ее напоминали золотое руно; нежно-розовое личико, карие глаза и улыбка – загадочная и отстраненная, как у многих подростков этого возраста. Вот Лиза определенно выглядела настоящей, оформившейся царевной.

Других гостей не было.

Варвара Платоновна приняла поздравления от своих близких, затем посетовала, что у нее почти не осталось подруг ее возраста, а те, что есть, уже не могут прийти на своих ногах. Села за накрытый стол на веранде.

– За тебя, мамочка. Долгих тебе лет!

– За тебя, мама.

– За тебя, бабуля!

– А ведь у дома-то нашего тоже юбилей, я вспомнила, – заявила пожилая женщина, торжественно восседая во главе стола.

– Как юбилей, бабуль? – спросила Лиза Варвару Платоновну, потерлась щекой о ее плечо.

– Помню, мне пятнадцать было… Совсем как тебе сейчас, Лизок. Отец как раз к моему дню рождения этот дом закончил. Вот, говорит, тебе подарок, Варька… Владей. Я ж единственная у них была, у отца с матерью. Тебе, говорит, и потомкам твоим. Ты мне правнучка, Лизок, а отец мой, получается, прапрадед тебе.

– Слышишь, Лиза? – громко, с гордостью произнесла Анна, которая за все это время так ни слова и не сказала Жене, лишь кивнула в начале вечера – здравствуй, дескать, сестрица. – Прадед этот дом для тебя строил, словно знал.

– О, и правда, семьдесят лет дому, это юбилей, получается! – с восторгом согласилась Лиза. Подняла голову и крикнула куда-то вверх, в перекрытия над верандой: – Дом, с днем рождения тебя!

– Ну давайте и за дом чокнемся. Юбиляр!

– Да это не дом, а сказка, еще семьдесят лет легко простоит…

– Дом, милый дом, ты еще совсем молодой! – звонко закричала Лиза.

– Стоп-стоп-стоп, Лиза, куда ты свою лапку тянешь, тебе нельзя алкоголь!

– Лиза, соком чокайся.

– Ну бабушка!

Лиза и в самом деле была чудесной девочкой, Женя буквально любовалась ею. Бабулей Лиза называла Варвару Платоновну, а бабушкой – Нину Георгиевну, как заметила Женя.