Мой пылкий рыцарь - Ханна Хауэлл

— Сегодня будет чудесный солнечный день, — объявил Гейбл, взглянув на небо.

Эйнсли, сидевшая у него за спиной, от души пожалела, что нет другого способа вдвоем ехать в седле, кроме как обнимая рыцаря за талию. Она находилась в такой тесной близости от его сильного тела, что непонятное волнение снова охватило ее, вызывая смутную тревогу. То, что теперь Гейбл сам управлял ее конем, тоже раздражало девушку. Не радовало ее и ярко светившее солнце — буря, разразившаяся прошлой ночью, больше соответствовала душевному состоянию Эйнсли. То, что ее верный конь с готовностью повиновался приказаниям чужого седока, казалось ей особенно оскорбительным. Она взглянула на Страшилу, послушно трусившего рядом, и подумала, что скоро, наверное, и пес предаст ее.

— Разве ты не рада солнышку? — спросил Гейбл, оборачиваясь.

— А что, по моей лучезарной улыбке этого не заметно? — парировала Эйнсли.

— Ты называешь улыбкой эти сердито стиснутые зубы? Что-то не похоже… Должно быть, ты в плохом настроении из-за ночного кошмара, который помешал тебе спать.

— Я беспокоюсь. Наверное, причина в этом.

— Не соблаговолит ли миледи объяснить, что ее так мучит?

Уловив насмешку в его голосе, Эйнсли почувствовала внезапное искушение ущипнуть Гейбла за спину.

— Может быть, мне ненавистно то, что норманны свободно разгуливают по моей земле и отбирают все, что попадается им под руку, — земли, замки, честь, женщин и лошадей… — Эйнсли запнулась, увидев, как плечи Гейбла затряслись от смеха.

Он потрепал коня по шее.

— Отличный скакун, сильный, мощный. Пожалуй, слишком сильный для женщины.

— Ты считаешь, что я не умею с ним управляться?

— Нет, ты прекрасная наездница.

Даже этот комплимент не улучшил настроения Эйнсли.

— Я смотрю, ты слишком вольготно расселся на моем коне. Не обольщайся — скоро отец выкупит меня, и я его заберу.

— Многие мужчины сочли бы такого прекрасного коня своим законным трофеем.

— Возможно. Но сэр Гейбл де Амальвилль не похож на других мужчин.

Эйнсли была несколько удивлена, услышав в ответ громкий, искренний смех Гейбла. Рыцари, ехавшие рядом с ними, тоже повернули головы, с любопытством глядя на своего внезапно развеселившегося предводителя. Гейбл явно воспринял слова Эйнсли как лесть, и она ожидала подобной реакции с его стороны. Удивило и раздосадовало ее другое — то, что этот глубокий, приятный смех снова вызвал в ее душе непонятную теплоту. Эйнсли поняла, что находится под обаянием этого мужчины, и еще больше расстроилась. Доброе чувство, вызванное заразительным смехом Гейбла, тут же улетучилось.

— Ты полагаешь, что столь неожиданная лесть заставит меня изменить решение? — отсмеявшись, осведомился он, с улыбкой глядя на Эйнсли.

Прошла целая вечность — так по крайней мере показалось девушке, — прежде чем она смогла собраться с мыслями и ответить. Чарующая улыбка, осветившая смуглое лицо Гейбла, была неотразима. У нее перехватило дыхание. Она закашлялась, от души надеясь, что рыцарь не заметит ее смущения.

— Попытаться в любом случае стоило, — наконец проговорила Эйнсли, стараясь придать своему голосу подобающую твердость.

— Придется мне следить за тобой.

Девушка не успела ответить — слова замерли у нее на устах, когда она случайно бросила взгляд назад. К ним стремительно и бесшумно приближались какие-то вооруженные люди. Эйнсли мгновенно догадалась, что надвигается опасность. В последние несколько месяцев она не раз слышала возбужденный шепот слуг на кухне и в конюшнях — говорили, что на их края обрушилась новая напасть.