Невеста-наследница - Кэтрин Коултер

— Я понимаю, — тихо проговорил он. — Я все понимаю. Подоспей мы на несколько секунд раньше, и возможно, она…

Дуглас поднялся со своего стула и, подойдя к камину, прислонился спиной к каминной полке. В руке у него была чашка наспех сваренного кофе.

— Я тоже считаю, что она не убивала себя, — сказал он. — Я в этом совершенно уверен. Видите ли, я развязывал узел, которым петля была привязана к люстре, и могу твердо сказать, что у этой пожилой женщины просто не могло быть ни сил, ни сноровки, чтобы завязать такой узел.

— Может быть, надо послать Остла за мировым судьей?

— Здешний мировой судья — это я. И я полностью согласен с тем, что говорит Дуглас. У меня есть один вопрос к тебе, Джоан. Почему ты проснулась и как узнала, что надо бежать в комнату Арлет?

— Меня разбудила Жемчужная Джейн. Она сказала, что я должна как можно скорее идти к Арлет. Мы сразу же побежали, Колин, ни ты, ни я ни секунды не колебались. Странно, что Жемчужная Джейн так долго ждала, прежде чем предупредить нас. Возможно, она не хотела, чтобы Арлет выжила; возможно, она хотела, чтобы та понесла наказание за содеянное с Фионой, с тобой, Колин, и со мной. Нам не дано понять, какие побуждения движут призраком.

Дуглас резко оттолкнулся плечами от каминной полки. Лицо его побагровело.

— Черт побери, Синджен, хватит с меня твоих бредней о призраках! Я не намерен их терпеть, во всяком случае, здесь. Дома мне приходится с ними мириться из-за семейной традиции, но здесь — ни за что!

Дискуссия все продолжалась и продолжалась, ей не видно было конца. Синджен чувствовала себя до того усталой и опустошенной, что вскоре перестала принимать в ней участие и просто сидела, слушая, но не слыша, как другие с увлечением высказывают свои точки зрения. А поскольку эти другие были Шербруки и жены Шербруков, у них у всех были свои суждения, в корне отличные от суждений остальных.

В конце концов Софи вдруг задрожала, неловко попятилась и наткнулась на стул. Райдер озабоченно нахмурился и, торопливо подойдя к жене, обнял ее, будто желая защитить. Наклонив голову, он прижался лбом к ее лбу.

— Успокойся, Софи, успокойся. Скажи мне, что с тобой?

— Какая жестокость, Райдер, какая ужасная жестокость. Все это так живо напомнило мне Ямайку. Я ненавижу эти воспоминания. Господи, как же я их ненавижу!

— Я знаю, любимая. Мне жаль, что так получилось. Но сейчас ты со мной, и всегда будешь со мной, и никто никогда больше не причинит тебе зла. Забудь своего мерзавца-дядю, забудь Ямайку.

Говоря это, он обнимал жену и нежно гладил ее по спине.

— Отведи-ка ты лучше Софи в постель, — предложил Дуглас. — Она еле держится на ногах. Собственно, мы все уже совершенно выдохлись.

Райдер молча кивнул.

Через пять минут, когда часы уже показывали четыре утра, Колин сказал:

— Дуглас прав. Мы все уже выдохлись. На сегодня хватит. Поговорим обо всем завтра.

Он притянул Синджен к себе, заключил ее в объятия и прижался щекой к ее виску.

— Кто же убил ее, Колин?

Он чувствовал ее теплое дыхание на своей шее.

— Я не знаю, — ответил он устало. — Господи Боже, я ничего не могу понять! Может быть, она была сообщницей в убийстве Фионы, но это не более чем догадка… А достоверно я ничего не знаю. Господи Иисусе, что за ночь! Пойдем поспим хоть немного!

Как ни странно, утром, за завтраком, они разговаривали очень мало. Колин велел Далей покормить Филипа и Далинг в детской, чтобы не обсуждать ночные ужасы в их присутствии.

Однако все уже было переговорено, и беседа не клеилась.

Серина не принимала в ней участия. Она медленно пережевывала свою овсяную кашу и время от времени задумчиво кивала, как будто вела мысленный разговор сама с собой. «Да, — подумала Синджен, — скорее всего именно это она и делает. Мне никогда не понять Серину, очень уж она странная. Интересно, понимает ли она сама себя?»

Серина, словно почувствовав, что на нее смотрят, подняла взгляд и заговорила, как всегда бесстрастно и безмятежно:

— Жаль, что это была не ты, Джоан. Тогда Колину достались бы все твои деньги и я. Да, жаль. Ты мне, конечно, нравишься, ты очень мила, но все равно жаль.

С этими словами, от которых у Синджен кровь застыла в жилах, Серина встала из-за стола и, одарив всех лучезарной улыбкой, удалилась.

— От нее мороз дерет по коже, — сказала Софи, и ее пробрала дрожь.

— А по-моему, все это пустая болтовня, — не согласилась Аликс. — Думаю, она говорит все эти глупости просто для того, чтобы произвести впечатление. Ей нравится шокировать. Синджен, не обращай на нее внимания. Это были только слова, они ничего не значат.

Колин сказал:

— Я позабочусь о том, чтобы Серина как можно скорее уехала в Эдинбург. Пожалуй, лучше всего будет сейчас же послать Остла с письмом к Роберту Макферсону. Он мог бы сам приехать за сестрой уже сегодня. Ни ему, ни нам незачем медлить.

Роберт Макферсон явился в замок Вир в тот же день вместе с полудюжиной своих людей, вооруженных до зубов.

— Как видишь, среди них нет Элфи, — сказал он Колину, когда тот вышел ему навстречу. — Я повесил его за убийство Дингла.

Сказав это, он соскочил с коня, жестом велел своим людям сделать то же самое и вошел в замок, не забывая следить за тем, чтобы входная дверь оставалась открытой.

— Здесь стало значительно уютнее, — заметил он, затем кивнул стоящей в вестибюле Синджен и сказал: — Я вижу, вы хорошая хозяйка, не так ли?

— О да, — ответила она и подумала, что зря не убила его, когда ей представилась такая возможность. Она ни на йоту не доверяла этому человеку с миловидным лицом и порочным сердцем.

— Я отвезу Серину в Эдинбург. И поговорю с отцом, как и обещал тебе, Колин, хотя должен предупредить тебя, что его разум уже не тот, что прежде.

— Когда я виделся с ним в последний раз, его разум был в полном порядке, — ответил Колин. — Впрочем, было бы куда лучше, если бы ты просто сказал мне, кто нашептал тебе, что я убил твою сестру. Это избавило бы нас обоих от напрасной траты времени.

— Ну нет, — сказал Макферсон, небрежно смахивая с рукава пылинку. — Это бы ничего мне не дало. Ты бы впал в ярость и попытался убить этого человека, а мои сомнения так и остались бы при мне. Нет уж, лучше я поговорю с моим отцом. Ему я назову имя того, кто обвинил тебя, и послушаю, что он на это скажет. Это я сделаю, Колин, но о большем не проси.

— Я не стал бы убивать того, кто наговорил тебе на меня!

— Если бы даже ты сам и не стал, то твоя кровожадная жена точно бы убила.

— Обязательно бы убила, — подтвердила Синджен. — В этом он прав, Колин.

Колин внезапно осознал, что они все стоят в холле. Ему не хотелось принимать Роберта Макферсона в своем доме, но ведь тот явился по его собственному приглашению, чтобы забрать с собой свою сестру. Следовало держаться с ним более или менее вежливо, хотя это вовсе не означало, что надо приглашать его в гостиную и предлагать ему чашку чаю. Нет, они так и останутся здесь, в холле. Чтобы прервать неловкое молчание, Колин сказал: