От Лукова с любовью - Мариана Запата

– Привет! – крикнул Иван в ту же секунду, когда вошел в кухню, куда вела эта дверь.

Закрыв за нами дверь, я на секунду прислонилась к ней, потому что силы снова покинули меня. Кухня почти не изменилась с тех пор, когда я видела ее в последний раз… год назад. В последний раз я приезжала к Карине на день рождения, и это было как раз после того, как сукин сын Пол меня кинул. Потом, на следующий год, она уехала учиться в медицинскую школу, и теперь мы были здесь.

– Идите в гостиную! – донесся до нас голос миссис Луковой.

Взглянув на меня через плечо, Иван нахмурился:

– Ты в порядке?

Я кивнула, хотя мне показалось, что на это ушли мои последние силы.

Должно быть, он понял это по моему лицу, потому что насупился.

– Нам надо было остаться дома.

– Все будет хорошо, – сказала я, отрываясь от двери.

Судя по его виду, он не верил мне, но, когда я подошла к нему, ничего не сказал.

Зато Иван протянул руку, и я, недолго думая, взяла его под руку и доверчиво прислонилась к нему сбоку. Мне не привыкать, убеждала я себя. Я привыкла прижиматься к нему. Это казалось более естественным, чем следовало бы.

– Тебе опять очень плохо? – тихо спросил он, не жалуясь на то, что я навалилась на него.

Я покачала головой, уткнувшись в его плечо:

– Просто я устала.

– Он сжал мою руку.

– Хочешь воды?

– Все нормально.

Он хмыкнул, а потом спросил:

– Что болит?

Сглотнув, я на мгновение закрыла глаза:

– Все.

Не раздумывая ни минуты, Иван спросил:

– Хочешь, я обниму тебя? В прошлый раз тебе понравилось.

Я кивнула.

Иван молча развернулся и обвил меня своими длинными, мускулистыми руками, притянув так близко к своему телу, что мое лицо уткнулось прямо во впадину между его грудных мышц. Одно мгновение, и я вздохнула. Положив одну руку мне на спину, он начал растирать мне спину, водя сверху вниз по позвоночнику, прежде чем достичь самой верхней точки и начать растирать мне одну лопатку, а потом другую. Он водил по моей спине кругами, кругами, кругами, изгоняя боль, словно он был гребаным волшебником.

– Так приятно, – прошептала я, пытаясь прижаться к нему еще ближе.

Болезненное состояние вызвало у меня потребность в поддержке. Тем более что рядом был Иван. Он был достаточно силен, чтобы поддержать меня, и он не был брезглив и не боялся заразиться, контактируя со мной. Наверное, он тоже привык к этому.

Одна из его больших ладоней коснулась моей шеи сзади и начала разминать там мышцы, и, клянусь богом, я застонала.

Иван тихо засмеялся, уткнувшись мне в макушку.

– Тебе приятно?

– Очень приятно, – прошептала я, навалившись на него практически всем своим весом. – Я могла бы уснуть прямо сейчас.

– Я еще разотру тебе спину, когда мы вернемся, – предложил он, обхватывая одной рукой мою шею, а другой продолжая водить сверху-вниз по спине, то с одной, то с другой стороны.

– Обещаешь?

Он снова тихо засмеялся:

– Обещаю. Но, когда я заболею, ты отплатишь мне услугой за услугу.

– Конечно. Угу.

– Обещаешь? – тихо спросила заноза в заднице вполне довольным голосом.

– Обещаю.

Я вздохнула, уткнувшись в его грудь и вдыхая тонкий, приятный аромат одеколона, которым он обычно пользовался.

– Моя бедная, бедная Джесмин, – раздался где-то поблизости знакомый голос.

Я замерла, поняв, где, черт побери, я нахожусь и что, черт побери, увидела и подумала миссис Лукова, я хотела было сделать шаг назад, когда обвивавшие меня руки прижали меня к себе еще крепче. Так крепко, что у меня не было ни единого шанса отскочить в сторону, словно нас застукали, когда мы целовались, хотя Иван всего лишь обнимал меня и растирал мою спину. С учетом того, что несколько недель назад он видел меня, блин, с голой задницей и его руки побывали повсюду.

Но то, что меня застали в объятиях Ивана, казалось еще более двусмысленным и смутило меня больше, чем если бы мы целовались.

По крайней мере, я так думала.

– Она плохо себя чувствует, – пробормотал Иван прямо у меня над головой так, как будто говорил, почти уткнувшись мне в волосы.

– Ты приняла жаропонижающие? – спросила миссис Лукова, стоя где-то рядом со мной.

Все еще боясь пошевелиться, я сказала:

– Здравствуйте и да. Иван позаботился и достал для меня таблетки впрок.

Откуда она узнала, что у меня температура?

– Не жадничай, Ваня, дай-ка я тоже обниму ее, – потребовала миссис Лукова.

Еще раз сжав мое тело своими теплыми руками, он отпустил меня, и я мгновенно почувствовала, как у меня загорелось лицо, молясь о том, чтобы это выглядело скорее так, будто мне жарко из-за температуры – даже если она у меня была, – а не так, будто меня застукали, когда сын этой женщины нежно обнимал меня. Едва высвободившись из его объятий, я медленно повернулась и оказалась лицом к лицу с миссис Луковой, которая, видимо, стояла прямо за моей спиной.

Немолодая женщина уже сияла улыбкой, глядя на меня. Казалось, в миссис Луковой, которая была чуть старше моей мамы, идеально смешались черты обоих ее детей… если забыть о возрасте. С черными как смоль волосами, которые все время, пока я знала ее, она красила в их естественный цвет, она была высокой и стройной, с бледной кожей и яркими голубыми глазами, которые унаследовал от нее Иван. Она была почти так же красива, как моя мама.

Только она не была сумасбродкой.

– Ты ужасно выглядишь, Джесмин, – заявила миссис Лукова за секунду до того, как обхватила меня руками и обняла, притянув к себе. Она, я полагаю, была ростом примерно метр семьдесят, и я рядом с ней казалась почти карликом.

– Я ужасно себя чувствую, – честно призналась я, обнимая ее в ответ. – Спасибо, что пригласили меня. Надеюсь, что я вас не заражу.

– Ох, замолчи. Я говорила Ване, чтобы он привез тебя, с тех пор как он ужинал в субботу с твоими родственниками, но он притворялся, что не слышит меня, – сообщила она, раскачивая меня из стороны в сторону. – Я была так рада, когда он сказал, что ты будешь его новой партнершей. Мы с Петром всегда думали, что это всего лишь вопрос времени.

Да, у него были милые родители. И слегка наивные. Но они мне очень нравились.

– Однажды, много лет тому назад, мне приснилось, что вы оба стоите на пьедестале и вас награждают золотыми медалями, – сказала она, все еще укачивая меня как ребенка, и я слушала эту ерунду, потому что даже моя мама не обращалась так со мной. – Может быть, это был знак, хмм?