От Лукова с любовью - Мариана Запата

Я сказала себе, что меня не касается, с кем он говорил.

Но, если бы он оставил свой телефон лежать поблизости и я могла бы подобрать пароль, я бы посмотрела.

Иван ничего не сказал мне о том, куда мы поедем или что мы будем делать, а мне, разумеется, чертовски не хотелось спрашивать, поэтому я молчала и не вмешивалась, когда он заканчивал раскладывать еду по тарелкам, и потом, когда мы ели.

Я как раз проглотила последний кусочек курицы с лаймом, которую он пожарил в кипящем кокосовом масле, когда Иван, отодвинув свою тарелку, наконец повернулся ко мне с точно таким же раздраженным лицом, как два часа назад. Даже его дурацкие негнущиеся плечи были напряжены.

Я лениво посмотрела на него, ожидая самого худшего.

Итак, поскольку я ожидала, что он пошлет меня куда подальше, я не предвидела того, что он на самом деле заявил:

– Я хочу, чтобы ты снова аннулировала свои аккаунты.

– Что?

Он повторил то, что сказал:

– Я хочу, чтобы ты снова аннулировала свои аккаунты. Немногочисленные подписчики не стоят того, чтобы ты получала подобную дрянь по электронной почте.

Что, черт возьми, происходило?

– Иван, – смущенно начала я. – Я не знаю, приходят мне до сих пор эти письма или нет, но личные сообщения и комментарии не…

– Мы также можем уничтожить наши первые совместные снимки. Ли поймет, – сказал он, при этом каждое его слово звучало все более и более гневно.

Что же, я была не из тех, кто подставляет других, но…

– Она знает о них. Или имеет о них представление. Мы говорили об этом несколько месяцев тому назад.

Судя по тому, как неловко я почувствовала себя под взглядом его ярко-голубых глаз, в них были вставлены лазеры.

– Что?

– В самом начале, когда я согласилась стать твоей партнершей, мы говорили об этом. Я рассказала ей немного, я отчасти намекнула ей, почему я аннулировала свои аккаунты.

– Подожди секунду…

Я проигнорировала его.

– Она попросила, чтобы я сказала ей, если все возобновится, но я не сказала. Начнем с того, что я просто перестала читать свою электронную почту.

Он моргнул:

– Ты рассказала ей. Но не рассказала мне.

Почему, черт возьми, он говорил так жестко, как робот?

– Да. – Потому что не рассказала. – Я думала, что тебе не нужно об этом знать.

Да, он снова вышел из себя.

– Ты думала, что мне не надо об этом знать?

– Да, думала. Мы тогда почти не разговаривали. Мне казалось, что это не имеет смысла. Какое тебе до этого дело? – спросила я его, пожимая плечами, не ощущая вины за то, что сделала.

– Какое мне до этого дело? – пробормотал он себе под нос, по-прежнему глядя на меня убийственным взглядом.

– Нет, я понимаю. Мы друзья. Мы партнеры. Но остынь. Я в порядке. Я никогда не получала агрессивных сообщений или угроз. Это всегда были просто… фотографии и видео. Возможно, я даже уже не получаю их.

В какой-то момент, пока я говорила, он откинул голову назад и уставился в потолок. Он не смотрел на меня, когда произнес так, словно был сделан из сплошного металла:

– Именно поэтому ты не хотела сниматься для «ТиЭсЭн»?

Мне не хотелось говорить ему, но я сказала:

– Да. И поэтому тоже. Я не лгала, когда сказала тебе, что не хочу, чтобы ты тоже смеялся надо мной.

Продолжая разглядывать балки на высоком потолке, он издал стон, который, в сущности, был похож на рычание. Он вздохнул. Он вздохнул и покачал головой.

Потом я, в свою очередь, вздохнула.

– Перестань. Все хорошо. Я знала, что делала.

После этого его подбородок опустился.

– Да, в том, что ты ведешь себя как упрямая ослица, нет ни черта хорошего.

Я усмехнулась.

Он пристально посмотрел на меня.

Ладно, возможно, он был прав.

– Слушай, я не хочу, чтобы кто-то волновался. У каждого в жизни полно стрессов, к чему добавлять новые… Я не могу… Я не перестану жить своей жизнью и носить то, что хочу или не хочу из-за того, что кто-то – полный кретин. Начнем с того, что мне противно от того, что меня это так сильно волнует и волновало.

Ладно. Черт.

– Ты такая упрямая. Такая чудовищно упрямая, что это доводит меня до безумия. Знаешь, сколько раз мне хотелось придушить тебя? – спросил он, c явным раздражением качая головой.

Я моргнула.

– Вероятно, мне хотелось придушить тебя вдвое реже.

Он не понял моей шутки.

– Наши отношения были гораздо серьезнее, чем отношения между супругами.

Я закатила глаза, пропустив мимо ушей слово на букву «с».

– Так и есть, и ты знаешь это. Мне нужно, чтобы ты была здоровой, чтобы ты была сконцентрированной.

Я ощутила неприятное жжение в животе.

– Я понимаю, Иван. Без меня ты не можешь участвовать в соревнованиях. Поверь мне, я понимаю. Я знаю это. Я не планирую подводить тебя. Я не думала, что заболею и сорву постановку хореографии. Ты знаешь, как мне жаль.

Взгляд, которым он одарил меня…

– Джесмин, ты – мой друг. Не просто офигенная партнерша. Не пори ерунды.

Услышав, каким тоном он это сказал, я отступила на шаг и увидела ярость на его лице.

– Я хочу, чтобы ты была в безопасности, потому что ты много для меня значишь. Ты думаешь, я привожу своих партнерш к себе домой? Ты думаешь, я впускаю их в свою жизнь? Ты думаешь, что я трачу время на их родственников? Нет, я этого не делаю и никогда не делал. Я усвоил урок, когда был подростком, и моя партнерша попыталась шантажировать мою семью, говоря, что они заплатили за то, что мы победили на соревнованиях юниоров. Вот почему я теперь заключаю контракты, чтобы все было на профессиональном уровне. Мне совсем не хочется страдать так, как я страдал после того, как моя первая партнерша создала проблемы для моей семьи и для меня. Но ты…

Ну… я не знала, не так ли?

И если бы мне вдруг захотелось превратить в сущий ад жизнь этой сучки-юниорки, которая была его партнершей, то позже я обязательно подумала бы об этом.

– Ты. Много. Для меня. Значишь. Ты. Я не смог бы простить себе, если бы из-за меня с тобой что-то случилось, – продолжал он, повышая голос. – Я знаю тебя с тех пор, когда ты, будучи маленьким ребенком, помогала моей сестре вставать со льда, когда она падала. Ты не относилась к ней по-особому из-за ее фамилии, как делали все остальные. Ты не спрашивала ее обо мне. Вы с Кариной просто выбрали друг друга. Я знаю, что ты сделала для нее, она рассказывала мне. Она всем нам твердила о Джесмин Сантос, которая никого не боится. О Джесмин, которая не любит единорогов, потому что любит Пегаса за то, что он умеет летать.