Единственная - Стефани Лоуренс

Пенни таинственно улыбнулась:

– Из двух зол… Лучше дьявол, которого знаешь, чем тот, с кем не знаком.

– Может, и так, – буркнул он, – только вот я совсем не уверен, что так уж хорошо знаю именно этого дьявола.

Пенни предпочла не отвечать и молчала все несколько кварталов до Эмберли-Хауса. К их облегчению, маркиз оказался дома, правда, не один.

Чарлз выслал вперед курьера с посланием для Далзила.

Когда гостей проводили в библиотеку, Пенни мельком взглянула на родственника, поднимавшегося с кресла, и все свое внимание отдала джентльмену, вставшему при их появлении. Высок, хорошо сложен, хотя не так, как Чарлз. И все же вид весьма впечатляющий. Темно-каштановые, почти черные волосы, бледное суровое лицо и чеканные черты выдавали в нем аристократа. Больше всего ее поразили темно-карие грустные глаза, но стоило встретиться с ним взглядом, как у Пенни не осталось ни малейших сомнений: этот человек обладает необычайно острым умом, и недооценивать его ни в коем случае нельзя.

Если на то пошло, он куда опаснее Чарлза. Не важно, что его манеры учтивы и сдержанны: он просто хищник в человеческом облике.

Она присела перед Эмберли, потом перед его гостем, протянула руку…

– Далзил.

Он коснулся губами ее пальцев с той же самой гибкой грацией, которой обладал Чарлз.

– Насколько я понял, леди Пенелопа Селборн, – бросил он и повернул голову к Чарлзу. В глазах светился легкий вопрос. Не дождавшись ответа, Далзил улыбнулся и отпустил ее руку.

Пенелопа подошла к Эмберли, а Далзил присоединился к Чарлзу.

– Получив сегодня ваше послание, я понял, что мое присутствие здесь не помешает.

Чарлз кивнул и выступил вперед, чтобы пожать руку Эмберли.

– Николас посылает вам привет и свою любовь. Эмберли было уже за восемьдесят. Годы сказались на нем:

волосы побелели, голубые глаза выцвели.

– Николас не приехал? – нахмурился он.

Чарлз и Пенни переглянулись. Пенни осторожно усадила родственника в кресло и сама села рядом.

– Николас неважно себя чувствует, но обязательно приедет, как только сумеет.

– Может, – предложил Далзил, – вы расскажете нам о последних событиях?

Чарлз придвинул еще один стул, пытаясь потянуть время, чтобы собраться с мыслями. Хотя ум Эмберли по-прежнему остер, физически он слаб, и ни к чему зря волновать старика. К тому же, как бы Чарлз ни старался избежать ненужных подробностей, Далзил прочтет между строк.

– Я уже объяснил маркизу, – пробормотал Далзил, – все, что случилось, до того места, как Арбри пострадал от нападения убийцы. Правда, раны оказались довольно легкими и уже заживают. Ну а теперь ваша очередь объяснить, что произошло дальше.

Чарлз так и сделал, изложив только голые факты и избегая излишних эмоций. Далзил, очевидно, заметил некоторые пропуски в его рассказе, но молча кивал.

Несмотря на все его усилия, Эмберли, по-видимому, расстроился. В отчаянии теребя пуговицы сюртука, он переводил взгляд с Чарлза на Далзила и наконец обратился к Пенни:

– Этого не должно было случиться. И никто не должен был пострадать.

Пенни погладила его по руке, пробормотав, что они все понимают, но он, казалось, не слышал.

– Я думал, что все кончено. Навсегда, – продолжал он, глядя на Чарлза. – На войне и в любви все средства хороши. Тогда была война, но теперь у нас мир.

На его глазах выступили слезы.

– Если им нужны эти табакерки и коробочки, пусть забирают. Они не стоят человеческой жизни. Этот бедняга Джимби… молодая девушка… а теперь еще и подросток… Почему? Они-то не имели ко всему этому никакого отношения.

Прерывисто вздохнув, он недоуменно уставился на мужчин.

– Да, – согласился Далзил, подходя ближе. – Но убийца не желает играть по честным правилам, поэтому мы с вашей помощью, милорд, должны как можно быстрее покончить с ним и его карьерой.

Эмберли беспомощно развел руками:

– Все, что смогу, мой мальчик. Все, что смогу.

Следующий час они обсуждали возможности. Чарлз был доволен, что не ошибся в Эмберли. Физически слабый и часто отвлекавшийся, он сохранил, однако, память, мужество и связь с реальностью.

Далзил был полностью согласен с Чарлзом в отношении того, как теперь поступит Фотергилл. Поэтому выработанный план был весьма прост: дать Фотергиллу то, чего он добивается. Маркиз должен перебраться в Эмберли-Грейндж.

– Нет смысла делать вид, будто вас не предупредили, – объяснял Далзил Эмберли. – Мужчина вашего возраста и положения при малейшей угрозе скорее всего должен укрыться в поместье, под надзор преданных слуг. Учитывая, что и табакерки тоже там, и Фотергилл считает, что вы ими одержимы и знаете, что он намеревается ими овладеть, такой ход, пожалуй, имеет смысл. Кстати, Чарлз, он не удивится, увидев вас в роли защитника.

Чарлз отметил, что Далзил не уточнил, кого ему придется защищать: только ли Эмберли или и Пенни тоже. Насколько он понял, Далзил предоставил определить роли ему.

– Однако Фотергилл не знает, что я тоже буду там, – продолжал Далзил. – Я останусь здесь до конца дня на всякий случай: нет смысла зря рисковать. Уезжаем завтра утром, и я сяду в вашу карету. Довольно легко проскользнуть в дом после нашего приезда.

Взгляд Далзила похолодел.

– Фотергилл знаком с Чарлзом. Он ожидает, что вас будут охранять. Требуется только отвлечь этого охранника, чтобы добраться до вас, и Чарлз – именно этот человек. Как только Чарлз уберется со сцены, настанет очередь Фотергилла, а насколько мы уже успели заметить, самоуверенности у него хоть отбавляй. И он совсем уж никак не ожидает встречи со мной.

Губы Далзила растянулись в жесткой слабой улыбке, и Пенни невольно вздрогнула.

– Вот так мы его и поймаем, – процедил он.

– И остановим, – добавил Чарлз. И эти два слова прозвучали приговором французскому агенту.

Городской экипаж Чарлза возвращался на Бедфорд-сквер. Пенни старалась не разговаривать. Думала о несчастных жертвах Фотергилла. Вспоминала выражение лица убийцы, собиравшегося перерезать горло Николасу. И не могла найти в себе жалости к этому человеку.

Только одно сбивало ее с толку.

Немного поерзав, она повернулась к Чарлзу.

– Далзил… удивительно, как человек его положения не погнушался… как это говорится? Вступить в бой.

Чарлз пожал плечами:

– Меня бы удивило куда больше, если бы Далзил просто остался за столом в Уайтхолле и оттуда отдавал приказы своим людям. Мы всегда знали, что так не было и не будет. Но не поверишь, мы до сих пор не смогли составить себе полного представления о нем. Мы считали его одним из нас: то же происхождение, та же школа, тот же опыт. Все это верно. Но больше нам ничего не известно.