Право на любовь - Анна Никитина

минут, и мы будем вместе. Не видела его сутки, а соскучилась по нём так, будто на вечность расставались. Господи, как я эти пят лет жила без него?! Думаю об этом и ужасаюсь. Как справлялась только?! Сейчас подумать даже страшно. Сейчас, всматриваясь в водянистую гладь из окна, думаю о том, как странно все начиналось. Нелепое знакомство под дождем на трассе и как все заканчивается. Ну как заканчивается?! Заканчивается жизнь Власовой Марины Александровны. Прощаюсь с ней. Сильная и смелая девочка. Столько всего вынесла и не сломалась. Сколько в тебе внутренней силы и смелости. Сколько духа. А сколько в ней нерастраченной любви. А сколько пережитой боли. Прощай, моя девочка. Лети на встречу новому. Новой жизни.

И здравствуй, Войтковская Марина Александровна. Жена. Мама. Невестка. Подруга. Ты другая. Ты новая версия самой себя. В тебе счастье. Любовь. Вера. Надежда. Улыбки и смех. В тебе космос. В тебе огромная энергия всего одухотворенного. В тебе есть ты. Улыбаюсь этой солнечной и счастливой девочке с рыжими волосами и веснушками. Да, я вернула свой цвет.

— Готова? — спрашивает Владислав Сергеевич, вставая рядом со мной к окну. Где отлично просматривалась наша площадка около обрыва с удивительным и потрясающим видом на море, горы, церковь. Где яркое солнце будет сопровождать наш союз. Готова ли я?! Ответ очевиден.

Беру своего новоиспеченного отца под руку, и мы вместе выходим из номера. Он аккуратно поддерживает. Спускаемся, не торопясь, по лестнице. Выходим через парадную и слышим мелодичные звуки пианино. Мои глаза увлажняются. Несколько раз моргаю и делаю глубокий вдох и выдох. Идем по извилистым дорожкам синего цвета. И когда выходим к центральной, последней дорожке, замедляю темп и поднимаю взгляд. Вижу его. Моего будущего мужа.

Сталкиваемся взглядами. По телу озноб проходится. Я дрожу.

Он.

Мой.

Мой.

Так хочется сорваться и лететь к нему на встречу. Уткнуться в его грудь, вдохнуть его аромат. Почувствовать это чувство защищенности. Усилием воли заставляю себя медленно идти. Переставляю ноги, держусь. Целью моей является он. Держим неразрывную связь глазами. Контакт, который больше слов. Я не слышу музыки и других возгласов. Только он.

Он.

Он.

И тысячу.

Миллион раз ОН.

— Береги её, сын, — вкладывая мои руки, говорит Владислав Сергеевич моему будущему мужу.

— Буду, отец, — дает обещание мой будущий муж. И я знаю, что это правда. Что от него это как клятва. Знаю, что будет беречь. Всегда берег.

Мы обмениваемся взглядами. Сжимаем руки друг друга так сильно, говоря, что рядом. И заходим в церковь. Она камерная, маленькая, но уютная. Много икон, много горящих свечек. Тут ладаном пахнет. И своя какая-то магическая атмосфера, словно волшебство. Я не могу это объяснить, но будто сам Бог дает нам своё благословение. А когда к нам залетает белый голубь и садится на наши переплетенные рушником руки, мы и вовсе принимаем это за знак. Проходим круг с батюшкой. Держим свечи. Целуем икону. Родители держат над нами короны. А батюшка читает молитвы. Каждая в сердце, в душу. Чувствую очищение и наполнение. Будто все плохое уходит. И наступает ясность, свет и счастье. Выходим обновленные и навсегда связанные перед Богом. До алтаря, где нас ждет свадебный регистратор, идем вместе.

Там уже даем клятвы друг другу. И тут меня прорывает на слезы. Так волнительно. Так трогательно и тонко.

— Власова Марина Александровна, согласны ли вы взять в мужья Войтковского Ярослава Владиславовича? — спрашивает администратор. И я замираю на время, пока Ярослав крепко не сжимает мою руку. А мне становится смешно.

— Согласна, — ухмыляясь, отвечаю девушке.

— Войтковский Ярослав Владиславович, согласны ли вы взять в жены Власову Марину Александровну? — задает тот же вопрос, что и мне.

— Согласен, — не раздумывая, отвечает Ярослав.

— Объявляю вас мужем и женой. Можете… — недослушивая фразу, Ярослав припечатывается ко мне с глубоким и страстным поцелуем. Мы не стесняемся. Когда чувства оголены, чего стесняться? Тут все родные и близкие. Когда так любится и горится, это самое лучшее, что может происходить. Эти чувства мы проносим сквозь всю жизнь. Когда отрываемся друг от друга, обмениваемся кольцами.

— Теперь мы муж и жена. — эмоционально счастливо говорит мне супруг.

— Всю жизнь этого ждала, муж, — улыбаясь, на таких же эмоциях, отвечаю супругу.

— Взаимно, жена, — отвечает он. И, подхватывая на руки, кружит. Долго. Счастливо. Со смехом и возгласами «ю-хууу».

Делаем несколько романтичных кадров на фоне этой красоты. Сами, с родственниками, с семьей, с друзьями, дочей. Спускаемся к подножью реки и опускаем бутылку в море с желанием и обещанием вернуться через пять лет. Гуляем с молодежью по парку. Родители отправляются на яхту. Как оказалось, это именной сюрприз моего мужа мне. Яхта, названная моим именем. Марина.

Там нас встречают родители с караваем, солью и шампанским. Родительским напутствиями и благословениями. Первый тост идет за нас. Второй — за родителей. И им дают слово.

— Ну что, дети, сегодня вы стали одной семьей. Сегодня у нас появилась дочка. Береги её, сынок. Теперь ты в ответе не только за себя, но и за неё. Теперь мы не только за тебя горой встанем, но и за неё, — говорит мама.

— Люби свою жену и ночью, и днём, так, чтобы стены дрожали. Чтобы сил ни на что другое не оставалось. Чтобы думать могла только о тебе. Тогда и ссор никаких не будет. На нашей семье проверено, — подмигивает отец моего мужа. А я смущаюсь и прячу лицо на груди мужа. Выходим к ним, чтоб обняться, и уводим на парный танец. Ярослав с мамой, я с его папой. Хотя его родители уже мои родители.

Когда тосты и поздравления сошли на нет и алкоголь уже играет в крови, мы задаем движ. Мы танцуем. Веселимся. От молодежи даже взрослые не отстают. Родители поддерживают и отплясывают вместе с нами. Под конец зажигаем семейный очаг и снятие фаты. В конце вечера благодарим гостей и выходим на большую палубу для завершенного красочного салюта. Возвращаемся уже вместе в номер, и там зарождается уже новая семья. Семья Войтковских. Сплетаемся языками. Телами. И отдаемся этой ночи, как супруги.

Эпилог

Несколько лет спустя…

— Поздравляю с победой, пап, — говорит мне сын. А меня гордость берет. Не то, чтобы я сомневался в этом деле. Изначально знал, что правда на моей стороне. И на стороне моего банка. Моего дела. Но то, что мой сын был моим адвокатом и выиграл это дело, доставляет особое удовольствие от победы.

— С таким адвокатом по другому и быть