Дракон цвета любви - Галина Дмитриевна Гончарова

И с первых же дней жизни взяли в плен и меня, и Хавьера.

Все-таки дети – это счастье.

Жить, любить, растить их, потом видеть внуков…

Даннара, спасибо тебе! Просто – спасибо!

Эпилог

Семнадцать лет спустя

– Баран!

– Сама баранка!

– И осёл!

– Сама такая!

– На большее фантазии не хватает, да?

– Мария, ты же эсса, – цыкнула я на дочь. – Что за некрасивое поведение? Эссы не обзываются, они падают в обморок. И заставляют несчастных эсов с ними возиться. Дан, что за отговорки? Мог бы и подзатыльник сестре дать, вдруг замолчит?

– Ма-ам! – хором протянули отпрыски.

Ну да, как же! Подзатыльник!

Выросла красотка, мужчины головы сворачивают. Только вот кроме внешности там и характер имеется. И воля.

Мария прошла Выбор три дня назад. Да-да, Алимара решила не упускать свой шанс. Малышка на ней с трех лет каталась и прекрасно себя чувствовала.

Впрочем, Дан тоже не остался без дракона. Но Грон был моложе Алимары раз так в двадцать и ощутимо робел рядом с ней, чем и пользовались обе нахалки. И Мария, и драконица.

За эти семнадцать лет утекло много воды…

Стали привычными эссы-драконарии.

К сожалению, пока их было всего пятьдесят шесть. Но и так получалось очень неплохо. В бой шло больше двухсот дракониц, которые не теряли разум от крови, не пьянели от боя, действовали в общей связке со своими подругами… и потом этим драконицам было легче искать себе напарника среди людей.

Посмотрев на человека поближе, они уже спокойнее относились к Выбору, понимали, к чему приглядываться, к чему нет, что им нравится, а что не нравится.

Это улучшало взаимодействие «человек – дракон», а значит, уменьшало и число жертв.

Не уменьшалось только количество химер.

Я бывала каждый год в храме Аласты, еще и детей брала в гости, но…

Что накоплено за несколько тысячелетий, в десять лет по полям не размечешь. Особенно если это химеры.

Баязет все же пошатнул равновесие, и первые три года мы просто изнемогали. Вылеты следовали один за другим, какие уж там беременности!

Хавьер взвился, только когда увидел, что я лезу на дракона – на седьмом месяце. И целых полгода я провела на земле.

Дети оказались вредными, капризными… спасибо еще, рядом были Эсми и Фирузи.

Эсми лишний раз подтвердила, что боец.

Да, эсса Эсми Лиез в настоящее время. Гордость академии, бесстрашный драконарий. А заодно мать двоих симпатичных мальчишек. Старший, кстати, тоже заглядывается на Марию. Сегодня он прошел Выбор.

Младший только собирается стать драконарием.

Матиаса Лиеза казнили, но его родители утешились внуками. Хотя как был Маркус Лиез домашним тираном, так и остался, но мальчишки успешно вьют из него веревки и плетут макраме.

Эсми и Фирузи практически переселились ко мне тогда. Именно благодаря им у нас с Хавьером и не случалось ссор. А что?

Он постоянно на вылетах, а я тут одна, на хозяйстве… даже полетать некогда!

Гр-р-р-р!

Так и хочется цапнуть.

Но мы вместе нянчили четверых, а потом и шестерых детей, потому что к нам присоединилась Мариса. А там замуж вышла и Фирузи.

И детский сад на территории академии стал жуткой реальностью.

А заодно – малышня в драконьих пещерах.

Избавиться или спастись от них не представлялось возможным.

Они пищали, верещали и лезли, лезли, лезли к драконам… да так, что несчастные ящеры на вылетах атаковали химер втрое яростнее. Кажется, они так стресс снимали.

Санторин, да…

В среднем выползы химер там повторялись раз в два-три дня. Баязет, зараза…

Долго ж еще его поминать недобрым словом будут. Устроил людям такое развлечение, что еще сто лет расхлебывать.

Аласта успокаивалась, только вот запасы химер, накопленные за тысячелетия, от этого не уменьшались. А вот количество драконов…

Из нашего первого десятка осталось шестеро.

Не стало Майи – спасала подругу, погибла сама. Ярина назвала в ее честь старшую дочь и до сих пор горюет. Она полковник нашего полка «Ночных ведьм» и отлично воюет. Но той ошибки себе не простит никогда…

Погибла Фатима Ломбардо, оставив сиротами двоих детей.

Мы дружно воспитывали их всей компанией, здесь, в академии. Разан – да-да, Фати умудрилась покорить сердце ажака – кинулся в ноги господину, и Селим отпустил его в академию. Тем более что здесь бегали и его дети.

Кайа Ибанес так и не стала супругой тора. А вот шестерых детей от него родила, троих мальчиков и трех девочек. И если двое парней уже не отходили от драконов, то третьего Кайа все чаще подумывала отослать в Санторин. А что?

Пусть учится у отца править! Если у человека талант именно к этому, а к драконам нет сродства? Чего его насиловать? Это не ущербность, это просто такой характер. Кому-то небо, кому-то власть.

Власть, да…

Христиан до сих пор на троне. Последние пять лет, правда, больше правит Виктор, а его величество поправляет и подсказывает.

Его высочество Франко на трон не претендует, ему и на море неплохо.

И с супругой.

Олинда Оливера стала ее высочеством. И теперь летает немного осторожнее. Так уж получилось, его высочество Франко решил посетить академию и нанести мне визит. И наткнулся на Олинду.

Скандал был – на всю академию. Года три они еще ругались, а потом решили пожениться и скандалить на законных основаниях.

И да – дети Олинды тоже воспитывались здесь же, в академии. Кроме старшего. Тот удрал юнгой к папе на корабль.

– Ма-а-а-а-ам! – заныли отпрыски, отчаявшись вернуть мое внимание.

– Му-у-у-у-у, – передразнила я. – Чего вам неймется? Идите ругайтесь в другом месте! Не портите такой день!

– День сегодня замечательный. – Хавьер подошел сзади и приобнял меня за талию. Подтянулись остальные дети – еще четверо.

Сам виноват. Три раза мне близнецов сделать – это куда годится? Причем девочка только одна, остальные – мальчишки. Продолжатели рода, из драконьих пещер не вылезают.

Самое забавное, что оттуда же не вылезает и…

– Тетя Каэ! Мы вернулись!

С дочерью Хавьер практически не общается. Натали не простила женитьбы отца.

А вот с внучкой – каждый день. Да не по одному разу. Магали, названная в честь бабушки, стала драконарием.

И такой отъявленной сорвиголовой, что дед только за голову хватается.

Внучка, кстати, тоже.

А вот и он…

– Ли, прекращай шуметь, ты же эсса!

– То, о чем я постоянно говорю, – вздохнула я, глядя Хавьеру в глаза.

Теплые, ясные, горящие лукавыми искорками.