Дракон цвета любви - Галина Дмитриевна Гончарова

Его величество откровенно ухмылялся.

– Каэтана, скажите, что вам просто хочется летать, а не командовать.

Я развела руками:

– Ваше величество, из меня плохой командир. Род новый, знатности и связей мало, денег почти нет. А Ярина… эсса Евгения Лонго ей поможет. И этим все сказано.

Его величество кивнул.

– Эсса Лонго в курсе?

– Ярина? Да, она счастлива.

– Ее мать тоже, полагаю, будет счастлива.

– У нее и будущий зять намечается, – ухмыльнулась я. – Эс Эстебан Гил.

– Так… – Его величество подумал, прикинул аристократические расклады и кивнул: – Хорошо получается.

Каэтана, подавайте мне список, кто из эсс в вашем полку… ладно, пусть будет полк… так вот, список, кто из вашего полка собирается вступить в брак – и с кем. Введем это обязательным цензом.

– Ваше величество?

– Абы за кого благородные эссы, да еще и драконарии выходить не должны. Если это драконарий – дело другое. А если нет… этот вопрос должен будет решаться полковым командованием и подаваться на утверждение лично мне.

Я нахмурилась.

С одной стороны… ограничение свободы. И вообще, так много чего назапрещать можно.

С другой стороны… Вот Матиас Лиез! Красивый и обаятельный домашний тиран. И попросту гнида. Легко в него влюбиться?

Очень… и остальные характеристики тоже… Эсс, молод, знатен…

Выйдет за такого замуж та же Олинда, а через неделю бедолагу, в смысле мужа, сожрет дракон.

Нет-нет, этого допускать нельзя. Дракон же может отравиться! Пусть лучше на утверждение выносят все кандидатуры. Я уж молчу о своем папаше и о раэше Луне. Проверили б его заранее… и Мария Кордова осталась бы жива, и сама Каэтана.

А не я. Душа чужого мира в ее теле…

Пусть лучше будет ограничение свободы во имя безопасности.

– Ваше величество, вы мудры и предусмотрительны, – поклонилась я.

– Спасибо, Каэтана.

– Да, я забыла сказать. Его высочество Селим сильно увлекся эссой Ибанес.

Нет, это не сплетня. О таких вещах лучше докладывать королю заранее. Это – вопрос высокой политики.

– Хм. Она драконарий.

– Да, ваше величество.

– Это стоит обдумать, Каэтана. Жаль, что вы уже свою судьбу устроили. За вашу руку развернулось бы настоящее сражение.

– А мне можно участвовать? Верхом на драконе. Ваше величество?

Его величество хрюкнул и на младшего сына поглядел чуть ли не сочувственно. А, вот он о ком намекнуть решил! Не-не-не, только не принцы! Никогда и ни за что!

– Видимо, нет. Эсса т-Альего, верно?

– Да, ваше величество.

– Вот и отлично.

– Подавайте докладную записку. Мало ли о чем вы еще вспомните. И да, в качестве свадебного подарка, Хавьер. Гальего – ваше. И фамилия, и поместье, и счета. Эс Малавия займется.

Хавьер поклонился:

– Благодарю, ваше величество.

– Что до эссы Кордовы… то есть Гальего… Каэтана, ваш отец сейчас в тюрьме. Его супруга живет в вашем поместье. Но вряд ли у них будут еще дети. Что вы хотите сделать с Кордова?

Думала я недолго.

– Ваше величество, ни я, ни моя мать не были там счастливы. Скажите, нельзя ли передать его дочери эса Хавьера? То есть его внучке?

– Внучке? – удивился король.

– Да. Пусть она станет эссой Кордова, а ее родители опекунами. И все будут довольны. Гальего, конечно, побогаче и посолиднее, но Кордова вполне может обеспечить семье безбедную жизнь.

А еще они там все будут заняты друг другом. И не полезут ко мне и Хавьеру. Денег подкинем, только надо будет их в поместье вкладывать. Не на руки давать, а коров там закупить или пшеницу получше. Долго мой папаша не просидит, а когда выйдет, ему будет чем заняться. И нет – это будет не наука.

И правильно! Сколько ж можно ее мучить?

Его величество подумал еще немного и кивнул:

– Да, это неплохое решение. Пусть будет так. Канцелярия подготовит указы. А вы передайте эсу Чавезу, чтобы готовился. Мы собираемся посетить академию. Дней через десять.

– Да, ваше величество.

Судя по всему, визит начал готовиться еще до нашего отлета. Королю выезжать – это не просто так. Нам-то проще: штаны натянул, сумку взял ина дракона. А у короля и свита есть, и безопасность ему обеспечить надо, и еще много чего разного…

– Вы сейчас летите в академию?

– Да, ваше величество.

– До завтра останьтесь во дворце. Я прикажу разместить вас… хотя бы в Бирюзовых покоях. Завтра получите все бумаги для эса Чавеза и отправитесь домой.

– Да, ваше величество.

– Отдохните. Указание я секретарю дам, но это будет не раньше обеда.

– Да, ваше величество.

Отдохнуть?

Это мы только за! Ноги подгибаются…

* * *

Бирюзовые покои были роскошными. Но если у кого-то появились фривольные мысли…

Не-а.

Мы наелись так, что форма на пузе трещала, искупались – и завалились спать. Правда, в одну кровать. Но желание у нас сейчас было одно на двоих.

Выспаться!

Во всех позах!

Кровать была мягкой, подушки пушистыми, одеяло в меру легким и в меру теплым… кажется, я только успела это осознать – и отключилась. Начисто.

Чтобы проснуться ночью от тихого похрапывания.

Или просто – выспалась?

Хавьер спал рядом. И даже во сне повернулся на бок и закинул на меня руку.

Я принялась разглядывать своего мужчину.

Своего мужа.

Кому сказать – за все время после свадьбы мы первый раз наедине. Тем более в одной постели!

Во сне Хавьер выглядел расслабленным и спокойным. И намного моложе своего возраста. Ушел груз забот, забылись печали.

Он забавно посвистывал носом и чему-то улыбался. А потом почувствовал мой взгляд – и открыл глаза.

– Каэтана…

И кто бы удержался на моем месте?

Я – не смогла.

Я потянулась к его губам, и мужчина ответил на поцелуй. Сначала нерешительно, а потом все более уверенно и настойчиво.

И без глупых вопросов.

И больно мне почти не было. Так, секунда…

А потом мы лежали рядом и молчали. Оказывается, и так бывает. Когда не надо говорить, не надо думать, ничего не надо, просто лежать – и дышать друг другом.

Потому что он – мой воздух. Моя жизнь.

И, судя по выражению глаз Хавьера, я для него – тоже.

И даже крохотная мысль на грани сознания мне не мешает.

Понятно же, у эссы Магали были причины ревновать. Что делать с женщинами, Хавьер знает. И это тоже хорошо…

Так мы и уснули. Чтобы проснуться уже в обнимку, словно два осьминога. На этот раз Хавьер потерял всякую стеснительность и обвил меня и руками, и