Избранница Ледяного принца - Lita Wolf

И он прочёл мне замечательный стих про осень. Не слишком длинный, но очень душевный. Потом познакомил меня с зарисовками на тему зимней природы — теми самыми, которые он читал барсам.

Так, за чтением стихов скоротали время до обеда.

А после трапезы решили пройтись по округе. Кстати, во время прогулки рассказывала Крэйдиру про то, о чём так и не смогла написать — про скачки на Барсике. Он слушал, округлив глаза, качал головой, а в конце поставил диагноз, который я уже слышала от Одера: «Безумцы». Спорить с этим я снова не стала.

Когда вернулись в замок, повела Крэйдира в местную библиотеку. Уж кому-кому, а ему там будет интересно. И не беда, что он не знает малварийского. Для такого человека, как Крэй, сама по себе экскурсия в храм знаний — праздник.

Поэт действительно с любопытством бродил между стеллажей, иногда снимал с полки какую-нибудь книгу, заглядывал в неё.

— Вон там — художественная литература, — сказала я, указав рукой на тот стеллаж, где раньше стояли «Затерянные в снегах».

На губах Крэя промелькнула едва различимая странная улыбка. Увидев, что я её заметила, он поспешил пояснить:

— Для нас с тобой в этой библиотеке стеллаж с художественными произведениями ничем не отличается от стеллажа с книгами, скажем, по ботанике.

— А вот и нет, — возразила я. — В трудах по ботанике должны быть картинки.

— Твоя правда, — улыбнулся Крэй.

— Между прочим, хотелось бы взглянуть на данные иллюстрации, — сказала я, оглядываясь. — На них наверняка малварийские растения. Любопытно узнать, что раньше росло в этой стране. Давай поищем?

— Давай, — не слишком охотно, как мне показалось, согласился водник.

Поисками книг по ботанике мы занимались до тех пор, пока не стемнело. Так ничего, кстати, и не нашли. Иллюстрации иногда попадались, но они, скорее, были магического толка.

— Удивлена, что в этой библиотеке есть художественная литература, — констатировала я, когда мы решили наконец прекратить осмотр.

— Честно говоря, я тоже, — признался Крэйдир.

— Зато аппетит нагуляли, — решила я искать плюсы во всём. — Идём в столовую.

Поев, мы вернулись в покои и проболтали до самой ночи. Сначала вспомнили библиотеку в Санларе, потом окунулись в воспоминания об учёбе, об артанских праздниках и о многом-многом другом.

А когда я легла спать, передо мной традиционно возник образ Энрила.

Мысленно прочитала ему своё четверостишие. Он от души посмеялся и тоже сказал, что я небезнадёжна. Интересно, совпадут ли мои фантазии с его реакцией в реальности? Ведь стишок-то я ему обязательно прочту.

* * *

Утро началось, можно сказать, стандартно.

— Барсик, я тебе не сильно мешаю? — это было первое, что я услышала, открыв глаза. — Или, может, по-твоему, вообще должен спать на полу?! Ты уж скажи — не стесняйся. Впрочем, смущение — это явно не про тебя.

Похоже, теперь пятнистый нахал и вовсе решил захватить всю кровать. Нет, когда Энрил вернётся — надо будет всё-таки нажаловаться на паразита. Пусть объяснит ему, что, если уж дрыхнет на чужой кровати, то вести себя следует скромнее.

Накинув халат, поскольку собиралась пойти в ванную, я вышла в гостиную. Но тут из кабинета появился Крэйдир.

— Доброе утро, — поприветствовал он. — Как спалось?

— Доброе утро. Хорошо. А тебе?

— Отлично. Если бы ещё под конец меня не попытались спихнуть с кровати… — засмеялся мужчина.

Сама не знаю зачем, я подошла к окну, посмотрела в него и вдруг узрела… поднимавшегося по склону всадника.

— Там… это… — оторопело вымолвила, указывая глазами за окно. — Всадник едет, — наконец смогла сказать что-то связное. — Энрил?

Правда, когда Крэйдир тоже подошёл к окну, всадник уже скрылся за скалой. А я, признаться, из-за мехового плаща с глубоким капюшоном не сумела узнать нежданного гостя.

Шатен пожал плечами:

— Ну вариантов у нас, в общем-то, немного — либо Эн, либо Одер.

— Уж не случилось ли чего? — испугалась я.

— Чего гадать — давай спустимся вниз, — предложил он. — Только тебе нужно одеться — иначе замёрзнешь.

С такой скоростью я не натягивала одежду, наверное, ещё никогда. Правда, прежде чем выйти из спальни, всё же подбежала к зеркалу — надо же убедиться, что выгляжу нормально. Особенно, если приехал действительно Энрил.

Когда мы спустились и вышли на крыльцо, стражники уже отпирали ворота.

Вот они отворили одну створку, и во двор въехал… совершенно незнакомый мужчина!

Глава 49

Тот уже скинул капюшон и оказался платиновым блондином. Нет, я однозначно видела его впервые в жизни!

Какого демона стражники впустили неизвестно кого?! У них головы на плечах вообще есть?!

А если неизвестный ещё и сильный маг?! Как бы сейчас без голов не остались все мы…

Правда, кое-кого он мне всё же напоминал — того, на кого априори не может быть похож никто.

— Добрый день, — поздоровался блондин — спасибо, хотя бы на чистейшем артанском, а не на малварийском. А то я уже снова задумалась, не водятся ли здесь призраки. — А где Аленарт?

Признаться, вопрос меня порядком удивил.

— Добрый день, — ответил ему Крэйдир. — Если вам нужен Энрил, то он сейчас в ближайшем отсюда городе. Вместе с Одерли.

— Ясно, — как-то странно — понимающе, что ли? — улыбнулся блондин.

И вдруг в единый миг его черты преобразились — теперь перед нами совершенно точно был лорд Сэ́йвир, отец Эна.

Я наконец сообразила, почему его морок в чём-то напоминал внешность Аленарта. Очевидно, он приехал навестить сына, однако не знал, раскрылся ли тот уже или ещё нет. И во втором случае намеревался сыграть роль короля Малварии. Но раз Крэй сам озвучил имя Энрила — в спектакле больше нет нужды.

— Хорошего дня, — пожелал нам Сэйвир.

И, развернув коня, поскакал прочь.

Как же нехорошо получилось-то! Он приехал, думая, что мы здесь с Энрилом… а увидел меня наедине с Крэйдиром. И дёрнуло же меня вообще с этими тремя днями!

* * *

Малвария, заброшенный город

Одерли с Энрилом сидели завтракали, когда снаружи неожиданно послышался стук копыт.

Крэйдир приехал? С чего вдруг?!

Они оба бросились к окну, однако увидели лишь осёдланного белоснежного коня.

С какого перепугу Крэй прискакал на лошади Ледяного принца, а не на своём Гранте?

— Отец приехал, — произнёс Энрил.

— Никак не подозревал, что он у тебя обращается жеребцом, — съязвил Одер.

Зимник