Лукан. Конец - Адриана Бринн

Священник начинает церемонию, но я отключаюсь от него. Я сосредотачиваюсь на нем.

— Не могу дождаться, когда ты выберешься из этого платья. — Он играет пальцем, на котором мое обручальное кольцо и пристально смотрит в мои глаза с таким желанием, что я чувствую, как краснею.

Он замечает и ухмыляется.

— Ты свинья. — Я легонько шлепаю его по груди, но это только заставляет его улыбнуться. Мы обзываем друг друга и ссоримся, как все нормальные пары. Ну, что бы ни было нормальным, но это мы, и я бы не хотела, чтобы было иначе.

— Ты все равно меня любишь.

— Я так и делаю.

— Никогда не останавливайся. — Он выглядит таким уязвимым, что у меня сердце замирает. Слабая сучка всегда так делает, когда он рядом или говорит что-то приятное.

— Не буду.

Мы настолько потеряны друг в друге, что не понимаем, что происходит вокруг. Что говорит священник или что делают гости.

— Навсегда?

— И, блядь, навсегда.

— Папа, с тебя доллар! — кричит Роман своему отцу, протягивая к нам руки с серьезным выражением на своем херувимском личике.

К десяти годам мой мальчик сможет позволить себе чертову машину такими темпами.

Лукан смеется, и гости вскоре следуют за ним.

Сегодня хороший день.

Самый лучший день.

Каждый день с ними лучше предыдущего.

День, когда я добровольно свяжу свою жизнь с его, и начнется вся наша дальнейшая жизнь. Это будет нелегко, я уверена, что на нашем пути будет немало споров и ошибок, но это не страшно, потому что пока они со мной, у меня есть все.

— Fai baciare la tua sposa. — Священник говорит Лукану. Вы должны поцеловать невесту.

— Да, черт возьми. — Он улыбается мне, и я понимаю, что все будет хорошо.

Мой муж.

Мой враг.

Мой злодей.

Мое сердце.

Он хватает меня за шею и притягивает к себе для поцелуя. Поцелуй, который скрепляет нашу судьбу. Которую я больше не презираю. Он наполняет меня радостью и волнением.

И вот так мы стали мужем и женой.

На этот раз по-настоящему.

На этот раз мы сделаем все правильно.

— Пойдем домой. — Мой муж берет на руки нашего сына, притягивает меня к себе и выводит из сада, пока наши друзья и родственники болеют за нас.

Дом.

Я потеряла дом в день смерти мамы.

Ее потеря привела меня к нему.

Я нашла в нем свой дом.

ЭПИЛОГ ВТОРОЙ

АНДРЕА

«Я самая красивая. Так сказал мой папа». — Аллегра

Флоренция, Италия

— Может, остановишься и попозируешь? — Клянусь, из-за этой семьи мне иногда хочется выдрать все волосы. — Это не так сложно. — Я выдыхаю долгий вздох отчаяния.

Сделать семейную фотографию, на которой мы все вместе и улыбаемся, в моей семье практически невозможно.

— Мама, перестань. — Роман стонет, но делает, как я говорю.

— Тише. — Я беру его за руку и усаживаю рядом с волшебным кабаном. Тем самым, который исполнил мое желание в первый раз, когда я была здесь с Луканом. — Обними сестру и широко улыбнись!

Он хватает свою младшую сестру и прижимает ее к себе.

Он может вести себя жестко и считать ее помехой, но мой мальчик любит свою младшую сестру всем сердцем.

Я знаю это по тому, как он улыбается, когда она что-то делает или говорит, а он думает, что никто не смотрит.

Он защищает ее от адских мальчишек Арианны.

Кстати, он пробирался в ее комнату всякий раз, когда ей снился кошмар, а она хотела только старшего брата.

Моя дерзкая девчонка обвела всех вокруг пальца.

Каждого мужчину в ее жизни.

— Папочка, я выгляжу красиво? — Ей нравится думать, что она уже большая девочка, но она еще совсем малышка. Как бы мне хотелось, чтобы время остановилось, чтобы я могла оставить их такими маленькими навсегда, но время летит слишком быстро.

— Аллегра, ты самая красивая девушка в мире, mio cuore68. — Говорит Лукан, делая несколько снимков своим телефоном. После всего этого он продолжает тайком фотографировать нас.

Аллегра.

Фэллон выбрала это имя. Она спросила, что я чувствовала в тот момент, когда узнала о ней, и я рассказала ей правду.

Счастье.

Я была в восторге.

Совершенство.

Живая.

— Как насчет Аллегры для девочки? Оно означает «радостная и прекрасная». Также так звали незаконнорожденную дочь британского поэта-романтика Джорджа Гордона, лорда Байрона, и Клэр Клермонт, сводной сестры Мэри Шелли.

— Только ты можешь знать это, Фэллон. — Я шучу, потому что это правда. Меня окружают ботаники. Каждый день я узнаю что-то новое об искусстве и литературе от своего ребенка, мужа и лучшей подруги.

— Тебе действительно следует больше читать.

— Я буду придерживаться моды. — Я качаю головой и улыбаюсь. Она делает то же самое, и я не могу дождаться, когда у нас появится этот ребенок. Чтобы он или она были окружены сильными и независимыми женщинами.

В тот день мы с Фэллон выбрали имя, не зная пола ребенка. Мы просто предчувствовали, что у Лукана будет девочка.

Теперь он всегда получает то, что хочет.

Я забочусь о том, чтобы он никогда не чувствовал себя так, как в молодости.

Как будто он не на своем месте.

Не в той жизни, которую мы разделяем.

— Вот здесь, соплячка. — Роман поправляет розовую повязку на голове Аллегры. Розовую.

Этот отвратительный цвет.

Любимая вещь моего ребенка.

Мама, должно быть, смеется от души.

Она обожает розовый цвет и совсем не похожа на меня. Она вся в своего папу и немного меня. Со светло-каштановыми волосами, голубыми глазами и загорелой кожей.

Наша красотка.

— Спасибо. — Она звонко чмокает брата в щеку и отталкивает его. — Ладно, теперь моя очередь.

Роман притворяется, что его раздражают ее обычные выходки, но я вижу, как на его лице появляется улыбка, прежде чем он ее скроет. Аллегра позирует, пока я делаю снимок за снимком. Она уже привыкла к этому. Она была перед объективом камеры с тех пор, как научилась говорить «да» и «пожалуйста».

Я беру ее с собой в офис, на фотосессии, и, к ужасу ее папы, ей нравится работать моделью. И у нее это хорошо получается.

— Хорошая жизнь, правда? — Мой муж обнимает меня сзади, держа руки на моем животе, в котором лежит наше третье благословение.

— Самая лучшая.

— Я должен поблагодарить проклятого кабана.

Что?

— Что ты имеешь в виду?

— Я загадал желание для нашей семьи. Хорошую жизнь. — Он улыбается и притягивает меня ближе к себе, пока мы смотрим, как наши дети бросают монетки в фонтан. Аллегра одолжила