Не сдавайся - Кристен Эшли

Его голос смягчился:

— Мы поговорим в субботу, Шери.

— Ни за что на свете, Гаррет, я не дам тебе два полных дня, чтобы отдалиться от меня, — ответила я. — Итан спит. И у него все отлично. Тилли с ним. А я здесь и прошу тебя поговорить со мной.

— Я в порядке, — заявил он. — У нас все в порядке. Ты раздуваешь драму из ничего.

— А ты стоишь и лжешь мне.

Вся та мягкость, которая только что появилась, исчезла вновь.

— Ты не достаточно хорошо знаешь меня, чтобы говорить такие вещи.

— Поговори со мной, — повторила я.

— Тебе нужно домой, детка.

— Что произошло? — спросила я.

— Шер, я не буду повторять. Тебе нужно поехать домой.

— Что именно отдалило тебя от меня сегодня вечером?

— Мы не будем об этом говорить.

Я вскинула обе руки, наклонилась к нему и потеряла спокойствие.

— Что заставило тебя отстраниться? — закричала я.

И когда он наклонился в мою сторону, я машинально сделала шаг назад и ударилась о диван, а на его лице появилось настолько болезненное выражение лица, что я

я буквально могла прочувствовать эту боль. Затем он стукнул себя кулаками по бедрам и прорычал:

— Цветы!

Я замерла на месте, внезапно обнаружив, что дышу настолько тяжело, что в груди запершило.

Я только что стала свидетелем того, как Мерри переходит от нежности к злости, затем к нетерпению и к уничтожению.

И глядя на выражение его лица, я не имела ни малейшего представления, что делать дальше. И его взгляд пугал меня до смерти.

— Цветы? — непроизвольно сорвался шепот с моих губ.

Мерри пристально посмотрел на меня. Затем направился к обеденному столу, поднял руку и запустил ее в волосы, двигаясь как загнанный зверь, потом остановился и повернулся ко мне.

— Черт, — прорычал он.

Я не сдвинулась с места ни на дюйм, только следила за ним глазами.

— Цветы, малыш? — спросила я.

— Черт, — повторил он.

— Цветы, Мерри.

— Бл*дь, — прошептал он.

— Что тебе нужно? — быстро спросила я.

Он посмотрел в сторону, и я увидела, что его челюсть сжата, а щека дергается.

— Мерри, что тебе нужно?

Он снова посмотрел на меня и объявил:

— Я коп.

— Я знаю это, — осторожно сказала я.

— Но понимаешь ли? — ответил он.

Мне казалось, что да, но по тому, как он говорил, я не была уверена. Поэтому просто кивнула.

— Ты должна понять, Шер, — грубо заявил он.

— Я понимаю, Мерри.

— Не понимаешь.

— Конечно, понимаю, — заверила я, хотя уже и сама не была в этом уверена.

— Мы едим и делаем это перед гребаным телевизором.

Его резкая смена темы была странной, и даже если я его понимала (в чем не была уверена), то с такой скоростью я не поспевала за его мыслями.

— Хорошо, — нерешительно сказала я.

— Никаких гребаных цветов.

— Никаких цветов, Мерри, — согласилась я.

— Если твоя мама хочет, чтобы я вернулся, я сяду за ее стол. Но ты скажешь ей, чтобы не было никаких цветов.

Я кивнула. А Мерри больше ничего не сказал.

— Почему без цветов, малыш? — тихо спросила я.

— Сеселия любила цветы.

Я покачала головой. Его маленькая племянница любила цветы?

— Я…

— Моя мать, Шер.

Я закрыла рот.

Черт.

Дерьмо.

Чертово дерьмо.

— Мы, Меррики, не очень-то умеем проводить время с семьей.

— Твоя мама любила это делать, — прошептала я.

— Каждый вечер. Непременно. И либо папа покупал их, либо она сама, но в нашем доме было много цветов.

Боже.

Боже, Мерри.

— Отвратительно, — пробурчал он, и это слово сорвалось с его губ с такой силой, которая буквально пронзила меня насквозь.

— Что? — спросила я, понимая, что сейчас мы находимся в другом месте. Я не поспевала за ним, но это было необходимо.

— Все это дерьмо. Мне, бл*дь, сорок два, а я все еще не оправился. Это отвратительно.

Он что, спятил?

— Я страшусь этого, — сказала я ему.

— Еще бы, — сказал он так, будто знал, о чем говорит.

Может, и знал. Но я все равно не могла молчать.

— День, когда я потеряю ее… я боюсь его. Она всегда была рядом. Я подводила ее, Мерри. Ты знаешь. Но в детстве дела обстояли куда хуже. Господи, когда я была подростком, я постоянно все портила, но она продолжала быть рядом. Она держала меня за руку, когда я рожала Итана. Она заботится о нем так же, как и я. Она всегда рядом, и мне это нравится. Я люблю ее. Но я знаю, что она уйдет. Так уж заведено. И я боюсь этого. Я знаю, что никогда не смогу с этим смириться. Как будто из моего сердца вырвут кусок, и оно больше никогда не будет биться так, как прежде. Я знаю это. И еще я знаю, что это чувство далеко от отвратительного.

Мерри не пошевелился, даже не попытался ничего сказать.

— Не дай бог, чтобы случилось нечто подобное тому, как ты потерял свою мать. Это, конечно, не в моей власти. Но то, как ты потерял свою маму, Мерри… Боже. — Я покачала головой, чувствуя, как увлажнились мои глаза. — И как ты можешь быть настолько прекрасным? Я не имею ни малейшего представления. Я надрываю спину, чтобы дать Итану лучшее, и молюсь, что он вырастет хотя бы наполовину таким, как ты. Ты потерял маму, но все равно такой. — Я махнула рукой в его сторону. — Ты, бл*дь, точно сумасшедший, если считаешь, что это отвратительно. Любовь — это не слабость. Горе — это не слабость. Ты любишь ее так сильно, что даришь свою любовь спустя десятилетия после того, как ее не стало, и все еще держишься? Малыш, серьезно, как, черт возьми, ты можешь считать это слабостью?

— Иди сюда, Шер, — приказал он.

— Нет, — отказалась я, решив, что мне нужно разобраться с его дерьмом. — Ответь мне.

— Иди…, — он сделал вдох, который не сработал, и я поняла это, когда в следующий раз он прорычал: — Сюда, Шер.

Я посмотрела ему в глаза.

И пошла прямо к нему.

Он бросился мне на встречу, обхватывая мою талию. И я буквально полетела по воздуху. Мой удивленный возглас застрял в горле, когда я ударилась спиной о стол в столовой, а Мерри склонился надо мной.

Он целовал меня жестко и глубоко, срывая мою одежду.

Я и сама пыталась добраться до него.

Он прервал поцелуй и приказал:

— Руки за голову, Шери.

— Малыш, — прошептала я.

— Сделай это, — прорычал он.

Я подняла руки над