Танцующая с волками - Сёстры Нолан

— Вот-вот, и я так думаю, — Фред согласно закивал головой. — Почему он не заставил этих индюков строить наши дома?

— Видимо, боится гильдию, нами-то легче помыкать, — деловито добавил Доун.

— А может, он с ними в сговоре, — проговорил Рик, задумчиво поглядывая на братьев, но затем покачал головой и вернулся обратно к станку.

— Что ты имеешь в виду? — одновременно воскликнули они напряжёнными голосами.

— Ничего, я просто предположил, — отмахнулся Рик, но через пару секунд обернулся и продолжил ещё тише: — Думаю, он не совсем тот, кто должен управлять стаей. Ульрих ведь сидел за стеной, пока вы горели в диктатуре Джакоба, и даже не замечал отблески огня. А теперь мнит себя освободителем, отдаёт приказы, а на самом деле так и остаётся тем чванливым охотником.

Братья переглянулись, и по выражениям их лиц Рик понял, что зерно, которое он так старательно высаживал, пустило корни. И, похоже, оно имело все шансы стать намного лучше его первоначального плана.

* * *

Ульриху не спалось. Что-то не давало покоя с тех пор, как он вернулся домой с патрулирования. Безуспешно проворочавшись в постели, он встал и начал собираться на лесопилку, решив, что только усердный труд сможет привести мысли в порядок.

В цехах уже вовсю кипела работа: пилы визжали, станки гремели, запах свежей стружки на морозе казался ещё слаще. Ульрих обходил рабочие места, приветливо кивая каждому, кто с ним здоровался, и вдруг остановился.

У одного из станков Рик что-то оживлённо рассказывал братьям Вудсон, а те слушали его с крайней степенью заинтересованности и возмущения. Сквозь какофонию звуков до Альфы доносился недовольный голос Фреда, что раз за разом повторял: «Мы не должны это терпеть!»

Ульриху братья никогда не нравились. Взять хотя бы ситуацию со старыми домами резервации и их ярое нежелание участвовать в строительстве, пока Альфа не поставил их на место. Но и позже особой покладистостью они не отличались: часто прогуливали смены на лесопилке, избегали добрососедского общения с остальной стаей, предпочитая проводить время на веранде, попивая алкоголь.

Однако сейчас Ульрих был удивлён. С чужаком Фред и Доун вели себя слишком дружелюбно. Это и изумляло, и настораживало. Альфа не мог взять в толк, что общего может быть у Рика с этими довольно ограниченными в интересах оборотнями. И между тем они, очевидно, спелись.

Пока он наблюдал за троицей, Рик закинул очередное бревно на распил и в этот момент заметил вожака. Кивнув Вудсонам, которые тут же поспешили уйти, он остановил аппарат и снял перчатки.

— Разве ты сегодня в первой смене? — Ульрих подошёл ближе, подмечая, что все рабочие на своих местах.

— Хотел проверить одну идею, вот и пришёл пораньше, — Рик махнул рукой в сторону станка.

— Поделишься? — Альфа не стал показывать недовольство от вольности ликанта.

— Забудь, ничего не вышло, — раздосадованно протянул тот, присаживаясь на стопку брёвен. — А ты что так рано?

— Я должен перед тобой отчитываться? — Ульрих вскинул бровь, насмешливо глядя на стушевавшегося парня.

— Нет, я просто не так выразился, — поспешил выкрутиться Рик и тут же продолжил как ни в чём не бывало: — Видел, как ты утром возвращался из леса. Не знал, что ты ангияк.

— Анги… что?

— Серьёзно? Ты не в курсе? А стая? — изумлённо ахнул Рик, но выглядело это как-то наигранно. В вечно испуганных, заискивающих глазах мелькнул ехидный огонёк, и Ульрих с удивлением обнаружил, что чужак совсем не похож на того робкого сломленного парнишку, каким предстал в самом начале.

— Да о чём ты говоришь? — гаркнул он раздражённо, и все рабочие притихли, сгруппировавшись поближе в надежде насладиться скандалом.

— Не здесь, — красноречиво кивнул в сторону зевак Рик.

Он небрежно отбросил перчатки на край станка и прошёл мимо опешившего Альфы в сторону выхода из цеха. Весь его вид выражал такую уверенность и силу, какой не было ни у одного ликанта стаи.

Призвав остальных вернуться к работе, Ульрих проследовал за чужаком на улицу.

— Рассказывай, — приказал он, стоило им отойти от лесопилки на безопасное от волчьих ушей расстояние.

Рик присел на край поваленного дерева, потеребил край рукава и вскинул голову, поглядывая на Альфу снизу вверх. Из-за ссутуленных плеч он словно уменьшился вдвое. Странное наваждение развеялось, перед Ульрихом снова был неуверенный в себе ликант, желающий снискать расположение вожака.

— Что именно ты хочешь знать? — заискивающе уточнил он.

— Ты назвал меня ангияк, — Альфа скрестил руки на груди и пристально посмотрел на Рика.

— Ну да, я думал, ты знаешь, такое трудно не заметить, — пробормотал тот, отводя глаза.

— Поясни.

— Всё просто: есть дикие, есть ликанты, — воодушевлённо начал Рик. — А есть ни то и не другое, точнее все вместе. Ангияк — это волк, рождённый от связи дикого и ликанта.

Казалось, ещё немного — и он начнет заикаться.

— Как такое возможно? — перебил его Ульрих.

— Хм, думаю, объяснять, как появляются дети, тебе не нужно, — усмехнулся Рик.

— Но дикие же…

— Да, в этом-то и вся проблема. Я слышал одну историю в своей стае… — Рик вдруг нахмурился и замолчал, словно раздумывая, стоит ли об этом говорить.

— Я с удовольствием послушаю, — подбодрил Ульрих, но ликант молчал, глядя в одну точку.

По его лицу бродили тени, превращая задумчивый вид в неестественную гримасу. Казалось, он готов разорвать любого, кто приблизится к нему, но спустя мгновение морщины над переносицей разгладились, вернув Рику невинный облик.

— Такое происходит очень редко и вызывает большие волнения, — заговорил он глухо, с усилием. — Забеременеть от дикого — страшный грех и карается строго. Была в нашей стае одна волчица…

Он снова умолк, подбирая слова.

— Я точных подробностей не помню, это случилось ещё до моего рождения. Так вот, была она красива, долго отвергала оказывающих ей знаки волков, но очень любила бегать по лесам. Так и нарвалась на дикого в период гона со всеми вытекающими. Когда она узнала о беременности, то решила скрыть ото всех отца ребенка, не зная, что её обман очень быстро вскроется.

Ульрих слушал внимательно, не пропуская ни слова. Рик оказался интересным рассказчиком, передавал историю, услышанную когда-то от других так проникновенно и эмоционально, словно участвовал в ней лично.

— Её сыну было четыре, когда он впервые обернулся. — В голосе ликанта прорезалась ненависть. — Другие бы и не догадались, что с волчонком что-то не так, но знающие старожилы стаи сразу всё просекли.

— И как они это поняли? — уточнил Ульрих.

— Цвет шерсти, — выдохнул Рик. — И ликант, и дикий при обращении принимают оттенок