Поцелуй охотника - Вероника Дуглас

уколу ужаса или сожаления, но этого не произошло. Скорее, я чувствовала себя более умиротворенной, чем когда-либо, просто лежа там, наблюдая, как его грудь поднимается и опускается от ровных, неглубоких вдохов. Осторожно, чтобы не разбудить его, я нежно провела пальцами по его загорелым плечам и насладилась твердостью его мышц и нежной текстурой кожи. Он так долго был тенью, что я все еще с трудом могла поверить, что он настоящий.

Правда заключалась в том, что он был мне небезразличен. Возможно, я даже влюблялась в него.

Внутри меня поднялся поток противоречивых эмоций, и внезапно стало немного трудно дышать.

Вопрос о другой половине оракула висел над нами, как меч. Его свобода.

Я знала, что он попросит меня освободить его от пут. Я понятия не имела, как это сделать, но это не имело значения. Неважно, что я чувствовала к нему, неважно, насколько сильно мысль о том, что он заперт здесь, причиняла мне боль, я не могла об этом думать.

Тысячелетия верований сформировали то, кто он есть и к чему стремится. Мой брат уничтожил бы цивилизацию и вернул бы землю в дикое, неприрученное состояние.

Я презирала Аурена, но знала, что в его предупреждении есть доля правды. В Кейдене была какая-то тьма. Я видела это в Колодце Жизни, и я не могла выплеснуть это на весь мир.

Ошеломленная, я откинула тяжелое меховое одеяло и села. Волна усталости захлестнула меня, и мне пришлось опереться рукой о матрас, чтобы справиться с внезапным головокружением. Очевидно, возведение барьера действительно лишило меня сил — хотя ночь, проведенная за занятиями любовью с богом, вероятно, не повлияла на мое восстановление.

Уголки моих губ приподнялись с намеком на удовлетворение, но я не могла так легко избавиться от сомнений, зарождавшихся во мне.

Я встала и натянула меховую накидку.

Даже если бы мы могли каким-то образом забыть о наших разногласиях, какую жизнь я бы построила с ним? Я была смертной, а он — богом. Я была бы обречена зачахнуть и умереть, в то время как он оставался бы вечно молодым.

Черт, я даже не знала, полностью ли я ему доверяла. Тогда, в Колодце Жизни, он был готов обречь на смерть целый народ. Эта темнота была в значительной степени частью его самого, и это было не то, что я могла игнорировать — или простить.

Но он также был Кейденом.

Я оглянулась и обвела взглядом твердую форму его плеч и идеальные линии подбородка. Когда он спал, он больше не был ужасным военачальником или грозным богом смерти, а человеком. И когда я была с ним, я чувствовала себя в безопасности. Он всегда был там, в темноте, присматривая за мной. И когда моя мать…

У меня перехватило горло, и я на мгновение закрыла глаза. Это была боль, которую я не была готова вынести.

Но Кейден не ожидал никаких слез. Он взял мой гнев и помог мне перековать его во что-то более острое, что я могла носить с собой. Никто другой не понял бы, что мне было нужно в тот момент — и я миллион раз поблагодарила его за это.

Я бы заплакала, когда бы свершила свою месть. И я бы отомстила за свою мать и за все другие жизни, которые разрушили королева и ее двор.

Я вышла на широкий балкон и окинул взглядом его владения. Мерцающая стена света исчезла, сменившись слабым блеском хрустального купола, выгибающегося высоко над его владениями.

Через некоторое время пара сильных рук обвилась вокруг меня, и Кейден поцеловал меня в шею.

— Он все еще стоит. Мои люди в безопасности.

— Этого недостаточно.

Я повернулась в его объятиях и посмотрела в его небесно-голубые глаза.

— За этой стеной десятки тысяч фейри все еще страдают под ее пяткой. Эрдельфены, порабощенные жители подземного города, даже сами высшие фейри. Все они жертвы ее правления.

Последовала многозначительная пауза. Я знала, что он не согласен со мной в этом и, возможно, никогда не согласится. Это можно обсудить в другой раз.

Он наклонил голову и поцеловал меня в шею.

— Вчера ты чуть не умерла. На данный момент ты сделала достаточно.

Но это было неправдой. Глубоко в душе я знала, что не выполнила своего предназначения — что я даже не начинала.

— Что будет делать королева и ее двор теперь, когда ее виноградные лозы отрезаны от твоего королевства? Распространятся ли они на земли Аурена, или она обратит их против своего народа?

— Если она это сделает, это не наша забота. Аурен — предатель, как и люди, живущие в ее королевстве.

Я выскользнула из его объятий.

— Ты создал эти земли, Кейден. Может, ты и не в состоянии добраться до них, но они все еще твои. И люди, которые там живут, — твои.

Линия его подбородка напряглась. Я чувствовала его сожаление, но также и шрамы от предательства.

— Разве ты не можешь быть довольна победой, которую ты заслужила?

Я покачала головой.

— Королева, возможно, намного сильнее, чем я когда-либо могла представить, но я найду способ остановить ее. Я найду способ защитить этих людей.

Повернувшись к нему спиной, я оперлась о край балкона и уставилась на земли за стеной.

— Я дала клятву богам мести уничтожить ее, Кейден, и, черт побери, я сдержу ее, даже если, в конце концов это убьет меня.