Пара - Эли Хейзелвуд

Он оборачивается, уголки его губ приподнимаются.

— Иногда. Это для людей. — он меняет хват топора, одним плавным, мощным движением вонзает его в колоду и остаётся стоять, опустив руки.

Интересно, что бы он сделал, если бы я подошла и обняла его?

Я представляю, как он поднимает руку, чтобы положить её на мой затылок. Как слышу его сердце под своей щекой. Как его присутствие становится для меня чем-то вроде кокона.

Я вижу это так ясно и всё равно не могу.

Есть условия, о которых мы договорились.

Ветер шевелит листву.

Пауза тянется слишком долго.

Я отвожу взгляд, он тоже. Его челюсть напрягается. Я сжимаю пальцы.

— Если… — начинаю я в тот же миг, когда он произносит:

— Ты…

Мы оба замираем.

Он улыбается. Я нет. Это территория, на которую мы оба не решались ступить.

— Ты первая, — говорит он.

— Ладно. Спасибо. — почему-то горло перехватывает. — История с вампирами… закончена?

— Оуэн навёл порядок в Совете, — спокойно отвечает он. — Никакой награды за твою голову больше нет.

— Хорошо. Да. Это… хорошо. — почему мне приходится напоминать себе, что именно этого я и хотела?

— У меня больше нет телефона после всего этого… Могу я воспользоваться твоим? Мне нужно связаться с Неле и… и с Мизери. Мы должны разобраться… ну, во всём. — теперь уже я улыбаюсь. Губы Коэна сжимаются в узкую линию. — Во всём.

Он кивает. Да, конечно, я дам тебе телефон.

Но вместо этого говорит:

— Иди сюда, убийца.

Я колеблюсь. Неуверенно.

— Серена. Иди.

На этот раз я подхожу.

Останавливаюсь в полуметре от него.

Делаю вид, будто его запах не пахнет домом, будто его голос не заставляет сердце падать куда-то в живот, будто я не чувствую, как всё во мне откликается на каждое его слово.

— Я ухожу.

— Откуда? — спрашиваю. Хотя уже знаю. Поэтому не даю ему ответить. — Почему? — Тоже знаю. Поэтому остаётся только сказать, — Ты не можешь.

— Слушай, вот в чём преимущество быть Альфой, я могу делать, что захочу, — спокойно отвечает он.

— Только не говори мне, что ты серьёзен.

— Да, я ведь известен своим чувством юмора и блистательной комедийной карьерой, — ухмыляется он. — Но не в этот раз.

— Ты… мы же уже говорили об этом! — мой голос срывается. — Стая для тебя слишком важна. Она нуждается в тебе.

— Всё изменилось.

— Изменилось? Ничего не изменилось! Ты любишь Северо-Запад больше всего на свете!

— Не больше всего остального, Серена.

Его слова как камень в животе. Холодный. Тяжёлый. И с каждой секундой он тонет всё глубже.

— Ты не имеешь права так поступать, — шепчу я. — Ты даже преемника не назначил.

— Подожду, пока ситуация с Айрин прояснится, — говорит он твёрдо, будто всё уже решено. — Потом кто-нибудь из моих заместителей возьмёт руководство на себя.

— Кто именно?

— Аманда — самая…

— Но ведь Аманда не хочет быть Альфой. И, в отличие от тебя, она не имеет авторитета. Остальные оспорят её право, — сказала я.

— Она выиграет любой вызов, — спокойно ответил он.

— Любой? Ты уверен? Ведь одна-единственная неудача и она погибнет. А даже если победит, что насчёт Соула? Сейчас они врозь, но кто знает, когда снова сойдутся?

Он сжал губы в тонкую линию.

— Кто бы ни принял стаю, это не обязательно навсегда. Мы ведь останемся поблизости. Я смогу на время стать советником.

— Мы? — переспросила я, и даже сама услышала, как в моём голосе дрожит паника. — Не говори «мы». Мы не всегда…

— Это не обязательно должна быть Аманда, — перебил он. — В стае есть и другие сильные волки. Большинство из них ещё молоды, но через несколько лет смогут взять на себя ответственность. Я бы им доверил.

— Нет, Коэн. Ты любишь быть альфой. Ты живёшь тем, чтобы командовать другими.

Он едва заметно улыбнулся.

— Тогда, видимо, теперь ты тоже станешь одной из тех, кем я командую.

— Нет. Ты откажешься и что потом? Убежишь со мной? Станешь моим бойфрендом? Мы будем жить в лесу, спорить, что приготовить на ужин, и…

Я зажала рот ладонью, сжала глаза. Боль в груди стала почти физической. Потому что…

— Звучит неплохо, правда? — спросил он тихо, будто прекрасно знал ответ.

Да.

Да, звучит неплохо. Но…

Мы нуждаемся в нём, сказала Лайла.

Аманда тоже.

И Бренна.

Десятки, сотни других.

Я посмотрела ему в глаза, вкладывая в этот взгляд всю свою силу воли. Он должен понять.

— Ты сердце этой стаи, Коэн.

Он кивнул и произнес:

— А ты мое сердце, Серена.

Это невозможно.

— Если ты отречёшься из-за меня, и хоть что-то случится с Северо-Западом… я никогда себе этого не прощу. Ни себе, ни тебе, ни нам, — прошептала я.

Он снова улыбнулся своей туманной, почти нежной улыбкой.

— Ты снова сказала нам.

— Нет. Не сказала, — я заставила себя собраться. — Ещё несколько дней назад ты сам перечислял мне кучу причин, почему стая должна быть для тебя на первом месте, а я на втором. Что изменилось?

Он провёл языком по зубам, дождался, пока ветер затихнет.

— Ты сказала, что любишь меня, Серена, — тихо ответил он. Его глаза блестят, такие серьёзные и тёплые. — И хоть я мог бы жить, смирившись с тем, что не рядом с человеком, кого люблю, я не позволю, чтобы ты жила так же.

Я выпрямилась, сцепив зубы. Не плакать. Только не плакать.

— Секс был потрясающий, и я просто… ляпнула это, Коэн. В пылу страсти.

Он посмотрел с жалостью.

— Я прочитал твое письмо.

— Моё… что?

— То, что