Пара - Эли Хейзелвуд

— Мы не знаем, сколько у них оружия, — возражает Коэн. — В прошлый раз мы их недооценили и все помнят, чем это закончилось.

Мы это его родители. А чем закончилось это мои.

— Айрин так просто не обманешь, — говорит Колин.

Коэн медленно качает головой.

— Она ослеплена фанатизмом, но не глупа. Она считала, что Серена будет на её стороне, когда речь зайдёт о Северо-Западе. Это было недальновидно. Второй раз такую ошибку она не допустит.

— Может, задействуем Джесс, чтобы дать Айрин ложную информацию? — предлагает кто-то.

Павел качает головой:

— Она отказывается сотрудничать.

— Тогда можно использовать её как приманку.

— Айрин на нее плевать, а вот на меня нет. — впервые за всё собрание я подаю голос.

Все оборачиваются ко мне, и у меня ощущение, будто прожектор ударил прямо в лицо.

— Я её племянница. Дочь Константина. — ни для кого это не новость, но несколько заместителей опускают глаза, будто напоминание им неприятно. И я не могу их за это винить. — Я могла бы быть приманкой, достойной её внимания. Я могла бы назначить встречу и сказать, что изменила своё мнение насчёт Избранных.

— Она тебе не поверит, — говорит Аманда. — Ты слишком ясно дала понять, на чьей ты стороне.

— Она быстро поймёт, что мы используем тебя, чтобы выманить её, — добавляет Май. — И обернёт это против нас.

Они правы. И всё же…

— А если она будет использовать меня как приманку? — бросаю я.

Несколько растерянных взглядов. Некоторые откровенно сомнительные. Серьёзно, у полукровки всё в порядке с мозгами?

— Айрин хочет убрать Коэна, — объясняю я. — Она знает, что если меня похитят, он придёт за мной. Он уже делал это однажды. Она понимает, что он приведёт с собой нескольких заместителей. Это идеальный сценарий для неё.

Молчание. Аманда щурится.

— Не уверена, что понимаю твою мысль.

— Если бы у Айрин сейчас была возможность, она бы именно так и поступила. Использовала бы меня, чтобы заманить руководство Северо-Запада в ловушку. Так пусть думает, что делает именно это. Пусть готовит засаду, а мы подстроим свою на неё. Как ты сама сказала, у них ограниченные силы. Ей придётся бросить все ресурсы на нападение…

— …и ничего не останется, чтобы прикрывать тылы, — медленно кивает Соул. — Неплохая идея.

— Совсем неплохая, — соглашается Элль. — Если не считать одного «но». Серена пока не у Айрин.

— Это легко исправить, — говорит Аманда, явно уже согласная с планом. — Неле сказала, где их убежища. Серена может показаться рядом с одним из них, и кто-то схватит её, чтобы заслужить благосклонность мамочки Айрин. А потом…

— Хватит.

Тишина будто после выстрела. Все заместители тут же опускают взгляды, словно провинившиеся дети, которых отчитали за то, что не смыли за собой в туалете. Эффект альфа-голоса, наверное.

Хотя Аманда поднимает глаза почти сразу, что неудивительно. Её отношения с Коэном всегда казались крепче, чем у остальных. Возможно, потому что она его ближайшая доверенная. А может, потому что у неё хватает смелости ему возражать.

— Коэн, — говорит она спокойно, — Это не глупый план. Не из серии «давай, девочка, поднимись по лестнице в дом с убийцей». Серена знает, что Айрин, скорее всего, не тронет её. Она слишком важна для секты.

— Можешь это гарантировать?

Аманда отводит взгляд, но бормочет:

— Я вообще ничего не могу гарантировать. Я не могу даже ручаться, что их «оружие» не окажется чучелами мышей. Но сделать обоснованное предположение могу.

— Нет, не можешь. Не в моей стае. — голос Коэна становится резким, и наступает глухая, страшная тишина. Все, включая Аманду, склоняют головы, будто в молчаливом подчинении.

Я встаю, пересекаю комнату и подхожу к Коэну.

— Это была не идея Аманды, а моя. Так что если хочешь возражать…

— Ты, блять, знаешь, что я возражаю, убийца.

Мы стоим вдвоём на кухне. Иллюзия уединения, хотя, конечно, все нас слышат. И, разумеется, слушают.

— У тебя есть идея получше?

Он сверлит меня взглядом. Моё сердце наполняется нежностью и сожалением о том, что я собираюсь с ним сделать.

— Разумеется, нет. Это лучший способ защитить стаю.

— Я не позволю тебе…

— Вот именно, Коэн. Тебе не нужно ничего «позволять». Я могу делать, что захочу. Я могла бы прямо сейчас перейти границу людей и ты не смог бы меня остановить.

Его челюсть напрягается.

— Я Альфа этой стаи.

— Да, ты Альфа. И все остальные в этой комнате будут повиноваться твоим приказам. Но не я.

В одно мгновение он будто становится больше. Мощнее. Злее. Нависает надо мной, и, стиснув зубы, шипит:

— Ты подчиняешься моим приказам. И если я говорю, что хочу, чтобы ты осталась здесь, ты, чёрт возьми, останешься. Этот план подвергает тебя опасности и я не могу тебя защитить. Это неприемлемо.

— Коэн.

Я улыбаюсь. Он наклоняется ближе. Мне, наверное, стоило бы испугаться, но я не боюсь.

— Я люблю тебя, — просто говорю я.

Он закрывает глаза:

— Ты моя. Моя пара. Моя…

— А ещё важнее то, что ты любишь меня. А значит, не можешь мной командовать.

Я провожу тыльной стороной ладони по его щеке, потом опускаю руку и вдруг становится холодно. Когда я поворачиваюсь, наш взгляд встречается с взглядом Аманды, и мы молча киваем друг другу.

***

План выстраивается, как хорошо поставленный танец.

На следующий день мы с Амандой отправляемся под охраной на территорию самого восточного клана. Их вожак, Аннека, встречает нас под высокими деревьями у берега реки и приветствует странным движением головы.

— Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязываешься, — говорит она мне.

Когда Коэн и Соул выходят из машины, Аннека склоняет голову.

— Альфа, с этого момента она под моей защитой.

— Да, но