Серебряная мантия - Л. К. Стивен

Леван покачал головой. Его только что вымытые волосы блестели в приглушенном свете факела.

— Забудь.

— Ты сам бы забыл? — Сделав шаг навстречу, потом другой, она положила руки на его широкие плечи и заставила посмотреть на себя. Тепло его тела заструилось по ее рукам, будто Саффрон поднесла их к очагу. — Расскажи мне все, Леван.

Отведя взгляд, он чересчур внимательно посмотрел на свою пронзенную ладонь.

— Двадцать один год назад моя мать погибла во время грабежа в Альмере. Прямо возле белландрийской границы. У Сегала был список зарегистрированных в Вэллине некромантов. В паре деревень от того места, в Лунесе…

— Жила моя мать, — закончила Саффрон, когда на нее обрушилось понимание.

— Они пришли к вам от отчаяния.

— Откуда ты знаешь?

— Мне рассказал Сегал, когда мы с тобой начали сближаться. Твои родители умерли, потому что погибла моя мать. — Леван посмотрел на нее из-под темных ресниц. — И с тех пор, как я об этом узнал… мне стало казаться, что наши судьбы давно переплелись друг с другом.

Когда она рыдала, согнувшись над телами родителей, юный Леван делал то же самое всего в каких-то нескольких милях от нее.

Сафф всегда это чувствовала: у них общее горе, общая боль, общая судьба.

Если бы она тогда не повернула ручку, ее родители по-прежнему были бы живы.

Как и мать Левана.

Осознание было таким мощным, что не могло поместиться у Саффрон в голове. Она не понимала, должна ли развернуться и бежать прочь из этой камеры, из этого дома, из этой жизни — далеко-далеко, пока не сможет наконец дышать и все обдумать, пока ее ребра снова не встанут на место в груди. Или наоборот, стоит поддаться боли и броситься в объятия Левана, как предсказывало пророчество и давным-давно предопределила судьба.

— Ты искренне веришь, что сможешь вернуть свою мать? — осторожно спросила Сафф. — После стольких лет?

— Лишь вера в это помогает мне держаться на ногах.

В ее памяти вспыхнул образ Лорессы Резаран, неподвижно лежавшей в бледно-голубой усыпальнице. Может, Леван не так уж и ошибался.

Он с болью пошевелился на стуле.

— Можно попросить тебя об одолжении?

Она кивнула. В ушах звенело, и Саффрон едва осознавала, что ее ладони все еще лежат у него на плечах.

Леван указал на пол.

— Кастиан принесла мне мыльной воды, чтобы я помылся, но с прибитой к столу рукой не получится раздеться. Я вымыл лицо, волосы и нижнюю часть тела, но… ты можешь срезать рукав?

Убрав руки с его плеч, Сафф сжала край рукава большим и указательным пальцем. Вытащив палочку, она потянулась к своим практически опустошенным силам, надеясь, что там найдутся какие-то остатки, последние крупицы, которых хватит на простое бытовое заклинание.

— Sen incisuren.

На манжете появился жалкий крохотный надрез.

Отбросив палочку, Саффрон разорвала ткань до самого плеча и на груди, чтобы освободить руку от мантии и черной туники.

Увидев, что было под ними, она резко вскрикнула.

Там оказались тонкие, аккуратные линии шрамов, вырезанные будто для подсчетов. Их были дюжины, если не сотни. Некоторые выглядели совсем свежими: кожа возле последних пяти оказалась воспаленной и красной.

— Леван, что это за херня?

Но какая-то часть ее уже знала ответ.

— Мои убийства, — резко ответил он, избегая смотреть ей в глаза.

Самые свежие, покрасневшие и гноящиеся порезы, должно быть, появились из-за пойманного по ошибке зельевара, троих Белокрылых и Тенеи.

— Вот зачем тебе понадобился бальзам, — тупо сказала Сафф. Она сама не понимала, почему так сильно на него злилась, знала лишь, что ее захлестнул эмоциональный гнев, полный желания защитить. — Зачем ты это делаешь?

Леван пожал плечами, но жест вышел далеким от безразличия.

— Я всегда думала, что ты ничего не чувствуешь, совершая отвратительные поступки. Ты сказал, что твои эмоции давно превратились в шрамы.

Он фыркнул, выдохнув воздух сквозь губы.

— Я чувствую все с невероятной и ужасающей силой. Просто держу все в себе, там, где и нужно.

Леван снял с верхней части тела остатки туники и мантии и бросил их на пол. Осторожно, чтобы не потревожить больную руку, он обмакнул тряпку в воду с цитрусовым мыло и начал обтираться.

Оказалось, Саффрон не могла не смотреть.

Его тело представляло собой карту того, каким он был человеком. Благодаря пробежкам и тренировкам оно оставалось стройным и подтянутым: на руках, плечах и груди бугрились мышцы. Живот, как подметила Сафф, казался более впалым, чем обычно, с двумя глубокими ямками по бокам от пупка. Резко очерченные линии косых мышц уходили под пояс штанов.

А прямо над сердцем виднелся серебристо-розовый шрам от ожога — давний, но безошибочно узнаваемый.

— Значит, клеймо у тебя все-таки есть.

Леван замер на долю секунды, напрягся, но ничего не ответил.

— Когда это произошло?

— Мы было десять.

— Отец? — Саффрон почти боялась услышать ответ, потому что если это было так, то она могла слишком сильно захотеть убить Лириана.

— Клеймо держал Воголан, но приказ отдавал отец.

В его голосе не было слышно ни горечи, ни гнева, но, должно быть, они переполняли Левана.

— Как он мог так поступить с собственным сыном? — Сафф и представить себе не могла, что Джоран причинит ей боль даже сделав порез бумагой.

Сжав челюсть, Леван ничего не ответил.

Там, где его ребра смыкались на груди, была нанесена свадебная татуировка — ветка падуба с двумя листками и двумя ягодами.

Алусия.

Сафф не смогла заставить себя спросить, что случилось. Для одной ночи и так было слишком много болезненных открытий, а измотанность вернулась опять, став еще сильнее.

Леван обтер грудь и пробитую руку — бледная кожа заблестела от цитрусового масла. Но когда дело дошло до спины, он неловко изогнулся, пытаясь достать тряпкой до лопаток, но не особенно справлялся с этим. Настал черед здоровой руки, но выгнуть запястье под нужным углом накак не получалось.

— Хочешь, я помогу? — спросила Саффрон, не успев задуматься о том, что именно предлагает.

Леван на секунду замер, сглотнул с такой силой, что дернулось горло, и отдал ей кусок ткани.

Его спина целиком состояла из мышц: отбрасываемые факелами тени подчеркивали каждую ложбинку и выступ. Сафф провела тряпкой по резким линиям лопаток, и Леван вздрогнул, когда холодная ткань коснулась теплой кожи.

Все еще стоя сзади, Саффрон осторожно взяла его руку и обтерла запятье с подрагивающим на нем пульсом, изгиб локтя, выступающий бицепс. Каким-то образом это казалось более интимным, чем их полный страсти поцелуй, и Леван, кажется, на какое-то время перестал дышать.

Сафф не хотелось, чтобы