Переступая грань - Елена Катасонова

- Надька, он так целуется! - Светлые глаза сияли, зарницами полыхали щеки. - А вчера сказал: "Вот уж не ожидал, что могу так влипнуть. Дни и ночи - все о тебе..." Представляешь? Нет, ты представляешь? Мне никто, никогда...

- Мне тоже, - скупо обронила Надя и отвернулась: невозможно было смотреть в эти сияющие глаза.

Но Лера, с эгоизмом влюбленных, чужих страданий не замечала.

- Мы стояли на лестнице, ну знаешь, у пятой аудитории, и он вдруг схватил меня, сжал крепко-крепко... Я говорю: "Пусти. Увидят!" А он: "Пусть видит весь мир!"

- Ну, я пошла, - неожиданно сказала Надя и двинулась вперед, как слепая, по длинному институтскому коридору, машинально подчиняясь причудливым его изгибам.

Хорошо, что ушла: хотелось схватить Леру за плечи, кричать: "Заткнись! Заткнись! Заткнись!" Может быть, даже ударить.

Надя со стоном вздохнула. Алексей, шофер, бросил в зеркальце вопросительный взгляд.

- Скоро? - спросила, объясняя вздох, Надя. - Устала я что-то.

- Уже приехали, Надежда Витальевна.

Машина свернула к даче. Захрустел под колесами гравий: расширяли дорогу. Алексей притормозил, вышел, открыл ворота, снова уселся за руль, въехал во двор.

- Завтра в восемь, - сказала Надя и вышла из машины.

Алексей выехал за ворота, остановился, ворота закрыл и вихрем понесся в город. "Надо было оставить его во флигеле", - угрюмо подумала Надя. Она знала, что у нового шофера большая семья и недавно родился внук, что он всем в своем доме нужен, да и машина, уж конечно, не стоит без дела - с младенцами всегда беготня, - но хорошо бы его не пустить, чтоб не жег бензин понапрасну да не зарабатывал бы на ее "БМВ": небось подбросит какую-нибудь фифу до города. "Перестань, - велела себе Надя. - Перестань злиться. Ты все это учитывала, когда договаривалась об оплате. Он же не виноват, что так трудно с Женькой".

Надя прошлась по саду, заглянула в теплицу, поднялась к себе. Чисто, тепло и тихо. Все готово к приезду хозяйки. Неслышно появилась Валя.

- Ужинать будете?

- Нет.

- Тогда я поставлю все в холодильник.

- Поставь и уходи к себе.

Опущенные глаза, постоянно робкий голос, в котором Наде слышалась укоризна, неслышные шаги раздражали. "Знает про нас с Сергеем, - понимала Надя. - Ничего, небось не измылился... За такие-то деньги можно перетерпеть". Хотелось крикнуть в это покорное лицо, что не нужен ей теперь на фиг Сергей, что она тоже страдает, но ведь глупо, бессмысленно.

- Иди.

Валя исчезла.

Какой большой, какой пустой дом! В этот бы дом - да семью Алексея. Ну уж нет, дом тому, кто его заработал. "Да ведь не ты заработала, усмехнулась Надя, - а Венька своим горбом, если можно так назвать официозное лицемерие. Правда, дом потом перестраивали, и тут были уже мои деньги..." Надя поставила на столик пузатую бутылку "Арманьяка", положила на тарелку того-сего, подкатила столик к камину.

- После трудов праведных имею право напиться! - сказала громко и вызывающе, и странно прозвучали ее слова в пустой, гулкой комнате.

Нажала кнопку. Погас верхний свет.

- Ну-с, приступим!

Она наполнила первую рюмку, чувствуя себя очень несчастной.

6

Душа болит в краю бездомном;

Молчит, и слушает, и ждет...

Сама природа в этот год

Изнемогла в боренье темном.

Стыдно брать у женщины любимые книги, ее обнимать, целовать душистые пряди волос, лежать у нее на плече, и все в тебе кричит "люблю", а потом врать, что уезжаешь на все майские праздники читать лекции в город Саратов. Да, но почему же книги - на первом месте? А потому, что это и есть духовная близость...

Женя сидел рядом с Надей на кожаном мягком сиденье мощной, высокой машины; портфель, набитый бумагами, - "Ты не возражаешь, если я немного у тебя поработаю?" - спортивная сумка с кроссовками, джинсами, свитером лежали зачем-то в багажнике. Серьезный, средних лет водитель вел машину умело, стремительно, обгоняя, где только можно, другие машины. Он мельком взглянул на Женю усталыми, умными глазами и сразу все понял - так, во всяком случае, показалось Жене - хозяйка тащит в свои хоромы очередного хахаля. "Почему же очередного? - защищался от его молчаливого презрения Женя. - Может, после Веньки у нее никого не было?"

Он покосился на Надю. Прикрыв глаза, она отдыхала: напряжение последних дней, когда пришлось уламывать Женьку - а он упирался, отнекивался, - вконец ее измотало. А однажды он не ночевал дома - это она проверила, позвонив поздно вечером и после бессонной, мучительной ночи - в семь утра. Что стоило ей удержаться, не закатить скандал, истерику, одному Богу известно. Ничего, она подарит ему на май мобильник с оплаченной картой, и пусть только посмеет его отключать.

- Этого требуют наши дела, - скажет она. - На моей фирме только ты без мобильника.

Так, кстати, оно и было.

"Нет, без мужика такие не могут, - поглядывая на Надю, размышлял между тем Женя. - С ее темпераментом, изощренностью. И условностей - никаких..."

- Так ты теперь полюбил стихи? - сказала, расставаясь с ним на все праздники, Таня и задумчиво погладила, прежде чем поставить на полку, возвращенный томик Пастернака. - Тогда вот тебе Волошин. Он очень разный, и с Пастернаком его не сравнить, но есть стихи потрясающие.

Он открыл томик тем же вечером - все, что касалось Тани, глубоко его волновало - и теперь вез с собой из-за какого-то непонятного ему самому суеверия. "Как залог... Оберег..." - подумал Женя, и захотелось выпрыгнуть из машины и бежать к Тане. Враждебно, испуганно он покосился на Надю. Она покойно дремала. "Куда я еду? Зачем? - в смятении думал Женя. - Что там за усадьба такая? Лера с Денисом, помню, захлебывались от восторга: "Два туалета, две ванны, комнаты для гостей...""

Как горели у бедной Леры глаза... Как завидовала она удачливой, ловкой подруге...

- Приехали, - сказала Надя. - Десятого, в восемь. - Это уже шоферу.

Алексей кивнул, развернулся и помчался в Москву.

- Вот мы и дома, - глубоко вдохнула свежий, вечерний воздух Надя.

На крыльце стояла кругленькая миловидная женщина.

- А где моя комната? - нервно спросил Женя.

Надя поняла, усмехнулась:

- Нуждаешься в автономии? Наверху. Валь, проводи. Ужин в девять. Услышишь гонг - и спускайся.

Тихая Валя, опустив глаза, потянулась за портфелем и сумкой.

- Что вы? - всполошился Женя. - Я сам!

- Как угодно, - еле слышно ответила Валя и повела его на второй этаж. - Здесь ваша комната, ванная, вот туалет для гостей.

- Спасибо, - неуверенно сказал Женя.