Между никогда и навечно - Брит Бенсон

— Хаммонд, — кричу я, пытаясь остановить его тираду. Он даже не слышит. — ХАММОНД, заткнись! Я поняла, ясно? Я придумаю, как все исправить.

— Саванна, тебе лучше надеяться, что никто не узнает, что на крыше в тебе был не член Торрена. Ущерб будет непоправимый. Так что, заляг на дно, пока я не придумаю, как снова убрать за тобой бардак.

И он бросает трубку.

Он бросает трубку, и смена ролей еще больше сбивает меня с толку. Я провожу ладонью по лицу, затем сажусь и поворачиваюсь к Леви.

Он сидит на кровати, забинтованной спиной ко мне. Порезы заживают, но кожа вокруг повязки все еще красная и воспаленная. Два дня назад. Три? Как давно нас затянуло в те пороги? И почему у меня такое чувство, что впереди нас ждут еще худшие испытания?

— Леви, — зову я неуверенно. Он не отвечает, поэтому я медленно придвигаюсь к нему на кровати. — Леви.

Тянусь к его руке, но он быстро встает, отмахиваясь от моего прикосновения, а затем показывает мне свой телефон. Там открыта статья, и Леви буквально трясет от гнева.

— Прости меня, Леви, — шепчу я. — Мне очень жаль. Никто не знает, что это ты. Никто не зна…

Врезавшийся в стену телефон и исходящая от Леви ярость испепеляют мои слова. Он поворачивается ко мне и хватает за плечи.

— Думаешь, поэтому я злюсь? Так ты думаешь?

Мой рот открывается, затем закрывается, и я пожимаю плечами.

— Не поэтому? Ты говорил, что не хочешь…

— Торрен, мать его, Кинг, Саванна. Вся Америка думает, что прошлой ночью ты трахалась с Торреном Кингом, но ты моя. Моя. Ты поняла?

Его грудь вздымается, ноздри раздуваются, а зубы крепко сжаты. То, как он дрожит, должно напугать меня, но его хватка на моих плечах нежная. С таким же успехом это могла быть ласка.

— Не понимаю, — честно говорю я. — Ты не хотел попасть под прицел прессы. Относился к этому непреклонно.

Он опускает руки и отступает назад, зажмуриваясь.

— Знаю. Бл*ть, я знаю.

Он проводит руками по волосам и чуть не выдергивает их с корнем, заставляя меня вздрогнуть.

— Бл*ть, Саванна.

— Прости. Я должна была быть более осторожной.

Он вздыхает, но глаз от меня не отводит, его тело по-прежнему напряжено. От него исходят волны бушующего гнева и чего-то еще.

— Нет. Ты не виновата. Я также участвовал в этом и мог бы все прекратить.

— Леви, я придумаю, как все исправить. Твое имя упоминаться не будет, клянусь.

— Ты не должна скрывать мое имя. Если кто и будет на слитом с тобой секс-видео, так это я. Не Торрен Кинг. Никто. Только, бл*ть, я, но…

— Но ты не можешь.

В ответ он качает головой. Он не может.

— Итак, что же это значит для нас? Ты не можешь одновременно быть со мной и избегать внимания прессы, Леви. Я и пресса, мы, к сожалению, комплексная сделка. Заключенная в аду. От них не убежать. Особенно, когда… ну…

— Ты возвращаешься в группу.

Его заявление звучит покорно и устало. Не грустно, а без эмоций, и это убивает. Он уже знал, но вопреки всему надеялся, что ошибается. Я с трудом сглатываю и киваю.

— Я должна, — шепчу я дрожащим голосом, сдерживая слезы. — Я должна, Леви.

— Я знаю.

Он пересекает комнату и заключает меня в объятия.

— Твое место на этой сцене, Сав. Серьезно.

Я чувствую, как он целует меня в волосы и крепче обнимает.

— Я знаю.

Но мое место также и с ним…

Глава 36

ЛЕВИ

Мы залегаем на дно.

Держимся на расстоянии, избегаем друг друга до ее отлета в чертов Портофино в конце недели. Она даже больше не хочет, чтобы Бринн приходила на уроки игры на гитаре. И я охрененно ненавижу это, но она права.

Я пытаюсь защитить тебя, сказала она. Я разберусь с этим.

Она не должна защищать меня. Это я должен защищать ее и в самую последнюю очередь себя. Но мне нужно защитить Бринн. Однако прошло всего два гребаных дня, а я уже почти готов штурмовать ее трейлер. Я даже остаюсь у Шэрон на ее треклятом диване, потому что не доверяю себе, что не прерву еще одну сцену.

— Это глупо, — бурчит Бринн со своего места в офисе.

У нее на столе лежит книга, а на сиденье рядом — планшет, но она смотрит в пол.

— Сейчас я бы изучала «Blackbird».

— Она дала тебе свою гитару, чтобы ты практиковалась, — замечает Шэрон. — Можешь начать изучать песню сейчас и удивить ее, когда она вернется.

— Она не вернется, мисс Шэрон.

Бринн резко плюхается на диван и вздыхает.

— В конце недели она уедет в Италию, а после Италии — в Нью-Йорк, а после Нью-Йорка она вернется в Лос-Анджелес.

Шэрон бросает на меня взгляд, но мне нечего сказать.

Бринн права? Вернется ли Саванна? Если нет, хочу ли я тратить впустую крохи времени, оставшиеся у меня с ней?

— Босс, как насчет того, чтобы проверить, может ли Кэмерон пообщаться в видеочате.

Бринн громко вздыхает, но все равно берет планшет. В тот момент, когда Кэмерон отвечает в видеочате и здоровается, Бринн вскакивает с дивана и выходит за дверь, чтобы сесть на лестнице. Я поворачиваюсь к Шэрон.

— Я скажу им. Просто выложу все, как на духу, чтобы больше ничего не скрывать.

Она моргает, глядя на меня, и ее лоб хмурится, а брови приподнимаются.

— А если они попытаются вступить с тобой в борьбу?

— Пусть. Сейчас у меня есть деньги от студии. И Кларк на гонораре. Пусть попробуют.

Она делает глубокий вдох и смотрит на дверь, потом снова на меня.

— Многое может пойти не так, — предупреждает она, понизив голос, и мой желудок скручивается в узлы от правдивости ее слов.

Многое может пойти не так. Это может испортить всю жизнь, которую мне удалось собрать воедино. Но…

— Я должен попытаться, Шэрон. Должен покончить с этим.

Она пристально смотрит мне в глаза, будто читает мои мысли. В юности я плохо ее знал, но видел время от времени. Ее взгляд всегда был отстраненным, глаза запавшими. Она всегда казалась потерянной. Помнится, я считал Шэрон похожей на призрак. Мне не верилось, что Саванна — ее дочь, потому что Сав всегда кипела жизненной силой и энергией, а ее мать казалась полной противоположностью.

Но теперь, когда ее разум и взгляд прояснились, она ничего не упускает, и я наконец-то вижу