Укротить сердце - Ава Хантер

Я облегченно смеюсь.

― Да.

Мы заканчиваем разговор.

Я бросаю взгляд на воду и замечаю голую задницу моей жены, когда она барахтается в волнах, а затем, отплевываясь, встает, вскидывая руки к небу.

А потом я снимаю сапоги, джинсы, рубашку и бросаю их на песок рядом с нашими вещами.

Я иду за ней.

И, черт возьми, всегда буду это делать.

Она улыбается, когда замечает, что я приближаюсь.

― Чертовски холодно, ― выдавливаю я.

Руби врезается в меня, и я обхватываю ее за талию.

― Надо же было как-то тебя затащить, ― говорит она, ее голубые глаза блестят озорством.

Мои губы встречаются с ее мягкими губами, я вдыхаю ее аромат морской воды и клубники, эти тихие вздохи, которые я чертовски обожаю. Затем моя рука скользит по ее подбородку, позволяя пальцам нащупать пульс на ее шее.

Моя дурная привычка.

Моя зависимость.

Ее сердцебиение.

Я знаю ее сердцебиение так же хорошо, как свое собственное.

Потому что ее сердце бьется для меня так же, как и для нее.

На ранчо я всегда знал, что нельзя приручить дикую природу. Теперь я знаю, что не могу приручить сердце Руби. Все, что я могу сделать, ― это любить ее.

― Давай, подсолнух, ― говорю я, глядя в ее ярко-голубые глаза. ― Мы пропустим закат.

Она наклоняет голову.

― Ты залез в воду, чтобы сказать мне это?

― Я пришел, чтобы поцеловать тебя. А теперь я вытащу тебя, пока ты не замерзла.

Я несу ее на пляж, голую и мокрую. Я поднимаю с песка полотенце и набрасываю ей на плечи, мой взгляд скользит по ее тонкой шее, загорелой груди. Красивая до невозможности.

― Как все прошло? ― спрашиваю я.

― Х-холодно, ― говорит она, вытирая мокрые волосы и тяжело дыша.

Я убеждаюсь, что она согрелась, вытираюсь и одеваюсь сам, а потом мы устраиваемся на одеяле как раз к заходу солнца. Она сидит у меня на коленях, прислонившись спиной к моей груди.

Я целую ее в висок.

― Вот и все. Последнее, что нужно отметить в твоем списке.

Мы встретили рассвет в Тахо сразу после свадьбы.

На ее лице расцветает яркая улыбка.

― Да. ― Она указывает рукой на горизонт. ― Это мой калифорнийский закат. И у нас самые лучшие места в мире.

― Шоу специально для тебя, дорогая.

Несколько долгих минут Руби молчит. Затем она выдыхает.

― Это прекрасно.

― Да, ― говорю я, устремив свой взгляд на нее.

Солнце скрывается за горизонтом в ярком всплеске пурпурных, оранжевых и розовых цветов, с которыми может соперничать только она.

Ее улыбка гаснет, взгляд устремлен вдаль, на заходящее солнце.

Я хмурюсь, поглаживая рукой ее шелковистые волосы.

― Что случилось? ― Вчера вечером она сказала мне, что нервничает из-за клинических испытаний. Несмотря на то, что это не серьезная операция, я в ужасе. Но я отказываюсь волноваться и предаваться печали. Мне хватило этого в прошлой жизни.

Руби закрывает глаза и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться.

― Мне кажется, что все кончено, Чарли. ― Ее глаза открываются от моего рычания. ― Но не в плохом смысле. Я чувствую, что теперь я знаю, кто я. Я решилась сделать то, что хотела, и сделала это. ― Она гладит меня по щеке, и я замечаю вспышку желтого бриллианта на ее пальце. Я перестарался, но ничего не мог с собой поделать. Он такой же яркий и дерзкий, как сама Руби.

― Я нашла тебя. ― Она улыбается, в ее глазах блестят слезы. ― Мой ковбой, который кричит.

У меня вырывается громкий смешок. Затем я откашливаюсь и крепко целую ее. Она издает тихий стон, выгибаясь в моих объятиях. Ее губы горячие, сладкие, мягкие.

Когда мы отстраняемся друг от друга, я прижимаю жену к себе, так крепко, что чувствую, как ее сердце бьется рядом с моим, и зарываюсь лицом в ее волосы.

― Господи, я так люблю тебя, ― выдыхаю я ей в шею. ― Я люблю тебя, подсолнух.

Я никогда не смогу выразить это словами. Они не передают глубину моих чувств. То, что эта дикая, великолепная женщина принесла в мой мир, каждую частичку моего разбитого сердца, которую она собрала воедино своим солнечным сиянием и смехом. Я чертовски благодарен, что в моей жизни есть Руби. И я никогда не отпущу ее.

Мой подсолнух, который всегда будет цвести.

― Я тоже тебя люблю. ― Красивые голубые глаза стекленеют от слез, и она прижимается ко мне лбом. ― Давай начнем новый список, Чарли. Наш список. Для нашего нового начала. Для нашей жизни и нашего ранчо.

Мои глаза на мгновение закрываются. Проклятье.

Не проходит и дня, чтобы я не был поражен силой моей жены.

― Я хочу все, ― говорю я. Я провожу шершавой ладонью по ее руке, наслаждаясь биением ее пульса под кончиками пальцев. Она моя, и она жива. ― Все причины, по которым я люблю тебя, будут в этом списке. И мы сделаем это вместе, малышка. Мы будем заполнять его, вычеркивать и пополнять до конца наших чертовых дней.

― Да, ― говорит она, задыхаясь. Она кивает, кивает и кивает. Ее улыбка озаряет все вокруг. ― Да.

Руби

НЕСКОЛЬКО ЛЕТ СПУСТЯ

В магазине «Букеты Блум» кипит работа.

На больших встроенных холодильниках мерцают лампочки. Длинный деревянный стол в центре зала уставлен вазами с гортензиями и пурпурными розами. Весеннее солнце освещает выбеленную стену из речного камня. Ковбойские сапоги скрипят по деревянному полу. Я задерживаюсь на секунду, чтобы полюбоваться Чарли, который стоит у прилавка, его пальцы обвязывают шпагатом концы сделанного на заказ букета подсолнухов.

Лучшее зрелище в мире. Мой ковбой.

Среди этого хаоса пронзительные голубые глаза моего мужа находят меня. Он подмигивает мне, и у меня в животе разливается тепло.

Сегодня день открытия магазина «Букеты Блум». Мой маленький цветочный магазин с белыми ставнями стал реальностью. Расположенный в очаровательном здании бывшей аптеки 1920 года, этот наполненный светом магазин похож на тайный сад на Главной улице.

Чтобы исцелить свое сердце и вернуть ранчо «Беглец» в прежнее состояние после пожара, нам пришлось пройти долгий путь. Потребовалось много восходов и закатов, но мы сделали это. Каким-то образом мы сделали это.

А теперь вся