Старше - Дженнифер Хартманн

Я не знала.

Она никогда не упоминала об этом.

Я сглотнула, вцепившись в его руку.

— Мне жаль.

— Уитни рассказала мне все. — Он опустил взгляд на тротуар и погладил подбородок. — В то время я слышал об увольнении учителя, о странной дружбе. Я знал, что Тара через что-то проходит, но никогда не интересовался подробностями. Я был занят своим бизнесом, и я сожалею, что не проявил должного внимания. Не почувствовал ее боль. Если бы я знал… — Глаза Рида остекленели, и он выдохнул через нос. — Я бы никогда не сказал ей такого.

Наши ладони сильнее сжали друг друга.

— В любом случае… Я просто продолжаю надеяться, что каждый день приносит с собой шанс начать все сначала. Обрести прощение. Исцеление. — Его глаза прищурились. — Я видел ее. Думаю, она пытается. Но пока между нами все еще пропасть. Темное облако. Уитни говорит, что Тара делает успехи, но с моей стороны их не видно.

Мы свернули за угол и направились к пляжу. Ветерок трепал его волосы, превращая их восхитительный беспорядок, в который мне до боли захотелось запустить пальцы.

— Я все еще надеюсь. Если я могу стоять здесь после всего, через что мы прошли, то и она сможет.

Он улыбнулся, меняя тему.

— Ты делаешь удивительные вещи, Галлея. Я видел твой сайт. Твои свадебные фотографии. Это просто невероятно.

От этого комплимента по моему телу пронеслась сияющая волна света, поднявшая мне настроение.

— Это все, о чем я когда-либо мечтала. Запечатлевать мгновения для вечности, моменты любви. Улыбки, речи, тщательно подобранные цветы и безделушки, украшающие столы. — Я подняла на него глаза, не в силах сдержать улыбку. — Моя любимая часть всей свадьбы — когда жених впервые видит свою невесту, идущую к алтарю. Пока Моник сосредоточена на ней, я снимаю его. Слезы в его глазах. Неподдельную любовь, отражающуюся на его лице. Это нельзя сыграть. Она такая… настоящая. Это волшебно.

Он грустно улыбнулся, когда тротуар под нашими ногами сменился песком.

— Ты хочешь этого?

Я на мгновение заколебалась.

— Любви?

— Свадьбы.

— О. — Я посмотрела вперед — гладь сине-зеленой воды приближалась. — Не знаю. Я не думаю об этом.

Его глаза задумчиво прищурились.

— Интересно.

— Когда я снимаю свадьбы, я никогда не мечтаю о том, чтобы это я была в белом платье и с цветами в волосах. Я увлечена их моментом. Их радостью.

Когда мы приблизились к береговой линии, Рид остановился, отпустил мою руку и полез в карман. Мои глаза следили за его движениями, ожидая и удивляясь.

Затем он вытащил маленький стебелек с голубым цветком.

Утреннее сияние.

У меня перехватило дыхание, когда он поднял цветок и заправил его мне за ухо, отодвинув волосы в сторону.

На его губах расцвела улыбка. Такая яркая, что затмила фон позади нас, сверкающий золотыми солнечными бликами на воде.

— Ты прекрасно выглядишь с цветами в волосах.

Я знала не так уж много, но была уверена, что мое сердце не переживет этого вечера.

Мне конец.

Коснувшись рукой хрупкого цветка, я сдержала слезы.

— Мы держимся за руки. Гуляем по пляжу. Ты даришь цветы. — Я прикусила губу. — Это очень похоже на свидание, Рид.

Он снова взял меня за руку и повел вперед.

— Это всего лишь день. — Мы беззаботно размахивали руками, темные тучи рассеивались, и небо прояснялось. — Очень хороший день.

Вдоль берега выстроились фургончики с едой и очаровательные хижины, в которых звучала живая музыка, воздух был наполнен ароматом жаренных во фритюре лакомств и аппетитных закусок. Я смотрела на воду, глупо надеясь, что таких дней будет больше. По-настоящему хороших дней.

Рид повел меня туда, где люди ели с бумажных тарелок шашлыки и тако с начинкой.

Мой желудок свело от голода.

— Может, поедим?

— Ты готовишь? — Он бросил на меня сверкающий взгляд, который заставил устыдиться океан. — Я скучаю по этому.

— Кажется, моя бабушка была права.

— О чем ты?

— Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.

Он согласно кивнул и потянул меня к одной из очередей за едой.

— Возможно. Но ты нашла путь к моему сердцу еще до того, как я попробовал твою еду.

Теплый румянец окрасил мои щеки.

Да.

Мне точно конец.

Теперь моя улыбка не сходила с лица, пока мы стояли в конце очереди, соприкасаясь плечами.

— Расскажи мне о студии, — попросила я, меняя тему, пока не распалась на части и не стала единым целым с песком. — У тебя много клиентов?

Он снова кивнул.

— Бизнес процветает. Я все время занят. Это отвлекает.

— У тебя появились друзья?

— Да.

— Хорошо. Ты всегда был таким затворником.

— Я оставил большинство своих друзей в Чарльстоне, поэтому мне было трудно начать все сначала, когда я вернулся в Иллинойс. Моя дочь определенно унаследовала свой образ светской бабочки не от меня.

Я постаралась не вздрогнуть при упоминании Тары.

— Я рада, что ты не одинок, — произнесла я, прежде чем коварное, скребущее чувство пробралось мне под ребра. — Ты… с кем-нибудь встречаешься?

В горле образовался комок, а в груди заклокотало тревожное предчувствие.

Он сглотнул и отвел взгляд.

— Ничего не получилось.

Я сжала губы.

— Жаль это слышать.

— А у тебя?

— То же самое.

— А со Скотти?

— Я пыталась. — Пожав плечами, я ковырнула песок носком своего черного ботинка. — Ничего не вышло. Нам лучше остаться друзьями.

Он смотрел на меня, обдумывая мой ответ.

— Он согласен?

— Теперь да. Мы очень близки и до сих пор живем в одной квартире. Я коплю деньги, чтобы обзавестись собственным жильем, а он уже год состоит в серьезных отношениях. Он счастлив. Он даже купил кольцо.

— Это здорово. — Рид почесал затылок, пока мы медленно продвигались в очереди. — Я рад за него.

Это было здорово.

Так много всего было замечательно.

Но мы с Ридом оба были одиноки, смотрели друг на друга мечтательными глазами, стояли вместе на пляже на берегу океана, и при этом жили в тысяче миль друг от друга, а стена между нами была еще больше.

Это не было здорово. Это было больно.

Когда мы подошли к прилавку, я скрестила руки на груди и взглянула на меню. У меня перехватило дыхание, когда я прочитала название.

— Вареники?

Знакомая улыбка тронула его губы.

— Домашние. Самые лучшие.

Между нами снова воцарилась непринужденная атмосфера, когда мы взяли свой заказ и пошли по людному берегу, а я наслаждалась вкусом растопленного масла и лука. Я со стоном отправила вилку в рот.

— О боже, — пробормотала я, откусывая огромный кусок. — Это рай.

Рид прожевал свой вареник, его глаза