Варрэн-Лин: Узы Стаи - Юна Ариманта

Динка, не оборачиваясь, кивнула на бегу, мысленно нащупывая нити силы, соединившие ее с мужчинами, и пытаясь разглядеть Дайма сквозь пелену огня, затянувшую площадку перед пещерой.

Вчетвером они ворвались в пламя, как пушечное ядро влетает в бок корабля, сбивая попавшихся на их пути варрэнов.

— Динка, сейчас! — крикнул Хоегард, и она увидела Дайма, которого чужая сила сбила с ног и тащила по земле к ним навстречу. Они окружили его, включая в построение, и Динка с Хоегардом с двух сторон накинули на него связующие нити. Сила тонкими обжигающими дорожками вспыхнула между ними, соединяя каждого с каждым и обводя их пятерку по кругу.

И в это же мгновение в Дайма ударил шквал огня, созданный усилиями нескольких Варрэн-Лин. По нитям звезды прокатилась нестерпимая боль, предназначенная одному Дайму, но разделенная между всеми членами его стаи. Динка рухнула на колени и завыла, пропуская эту боль сквозь свое тело и выплескивая ее в землю. В один миг она ослепла и оглохла. Боль заполняла ее тело до самой макушки, в ушах ревело пламя, перед глазами плыло красное марево.

— Выводи! — пронзительно забился в ее голове голос Хоегарда, и она до конца опустила заслонку, сдерживающую силу.

Настигшие было их варрэны взвыли и отпрянули от полыхнувшего огнем кольца, окружившего пятиконечную звезду. У тех, кто стоял ближе, загорелась шерсть, на мордах наливались ожоги и плавились длинные чувствительные усы.

Динка распласталась на земле почти ничего не соображая. Перед глазами стояла сплошная огненная пелена, сквозь ее тело волнами проходила обжигающая боль, а под лапами разверзалась земля.

— Динка-Динка, держись! — услышала она голос Хоегарда. — Мы справимся, слышишь? Только не теряй сознание! Дайм, благодаря тебе, жив и сражается. Держись! Ты слышишь меня?

— Я в порядке, — прохрипела Динка, превозмогая боль от выжигающего нутро потока силы. Выдержав первый удар, она начала немного приходить в себя. Это просто боль. Нужно быть мягкой и податливой, тогда больно не будет. Динка расслабила все тело, растекаясь по земле. Позволить силе течь без препятствий, без сопротивления… Сила свободно заструилась по связывающим их дорожкам, вливаясь в ее тело и уходя в землю.

— Динка? — услышала она обеспокоенный голос Штороса. — Как ты?

— Я живая! — Динка ответила громко и для всех. Боль не исчезла, но притупилась, стала привычной и терпимой. Она с трудом поднялась на ноги и обвела поле боя мутным взглядом. Сила все еще текла между ними, но, в сравнении с первым ударом, ее стало меньше. Трое самок вцепились зубами в Дайма: в шею, плечи, бока — и жгли его своей силой. Но Дайм стоял совершенно невредимый и яростно отбивался зубами и передними лапами. Варрэн-Лин рычали и рвали зубами и когтями его тело, но совладать с ним не могли. Огонь скатывался с него, уходя в пульсирующий контур силовой звезды.

Шторос и Тирсвад стояли неподвижно, боясь сойти с места и нарушить спасительное построение. Хоегард рядом был объят огнем. Он тоже по мере своих сил пропускал огонь в землю. Динка увидела, что он весь в ожогах, шерсть выгорела клочками, и он едва держится на ногах. Звезда, соединившая их тела сияла нестерпимо ярко, затмевая все вокруг, и ни один варрэн не мог приблизиться, чтобы напасть.

Но… Черный Вожак все еще был жив! И пока он на свободе, им не победить. Надо было освободить Дайма от нападающих на него женщин, чтобы он смог добраться до Вожака, а остальные получили передышку.

Динка приподнялась на задних лапах и ударила передними по земле, намереваясь направить силу против вцепившихся в Дайма Варрэн-Лин. Не убить, но отшвырнуть их, отделить от Дайма, отодвинуть… Земля под ней затряслась, забрыкалась, вспучиваясь огромными нарывами, и от лап побежали, зазмеились по камням узкие щели. Но Динка этого не видела, она, зажмурив глаза и превозмогая боль, вливала силу в землю, желая, отбросить от Дайма его противниц. Послышался страшный грохот и испуганный визг. Сила стала уходить в землю все быстрее и быстрее. Боль растворилась, а сознание снова подернулось красной дымкой.

— Динка, довольно! Остановись! Все кончено! — в ее голове звучали голоса ее мужчин, выдергивая из огненного безумия. Их тела прижались к ней со всех сторон, сдерживая, помогая совладать, направляя. Щелкнул в сознании замок, запирая силу внутри и перед ее глазами начало проясняться.

Построения давно уже не было, в нем не было больше необходимости. Дайм, живой и невредимый, прижимал к земле еще брыкающегося Даймира, но видно было, что его зубы уже сомкнулись на горле Вожака. Чуть в стороне Ринэйра держала черную Варрэн-Лин, наступив ей на спину, и, натягивая назад гриву зубами, не давала ей пошевелиться.

По поверхности долины змеилась стремительно расширяющаяся трещина в земле, рассекающая всю долину надвое и отделяющая варрэнов Даймира и троих его женщин от площадки у пещеры, на которой остались Дайм с поверженным Вожаком и Динка в окружении своей стаи. Вся земля долины ходила ходуном.

Единственная широкая трещина с каждым мгновением еще больше раздвигалась, превращаясь в настоящее ущелье. От нее по земле во все стороны струились трещины поменьше, тут же заполняясь огненной водой из рассеченного озера и раскалывая долину на десяток островов разных размеров. Террасы стали разрушаться, сверху посыпались камни, а земля под ногами заскрежетала, застонала, задрожала. Черные варрэны и затесавшиеся между ними Варрэн-Лин ошарашенно пятились. Но спрятаться в этом разрушающемся мире было совершенно негде.

— Что, черт возьми, происходит? — прошипел Шторос. Динка обнаружила, что лежит на земле, Хоегард, Шторос и Тирсвад плотно прижимались к ней со всех сторон, закрывая своими телами от любой опасности. Но как раз на том островке, где они находились, земля оставалась неподвижной. Площадка у пещеры была усеяна обгоревшими телами погибших и раненых черных варрэнов. А оставшиеся в живых также, как и они, сбивались небольшими группами и жались друг к другу, в ужасе глядя на катящиеся со склонов камни и ползущие по земле трещины.

— Убей его! — пронзительно завизжала Ринэйра, все еще держащая в захвате другую Варрэн-Лин. — Почему ты медлишь? Прикончи его!

И Динка поспешно перевела взгляд на Дайма. Он по-прежнему сжимал в зубах горло Вожака, но… тот был еще жив.

— Не трогай его! Прошу! Ради меня, ради всех шегардов, что я заботилась