Когда мы были осколками - Акация Блэк

– Это мне подходит, – хихикаю я. – Я так давно захотела быть с тобой. Теперь не хочу терять ни секунды.

Сердце, грозящее от радости взорваться, замирает.

– Ad vitam æternam.

Мы целуемся всю ночь. И все это время я держу глаза открытыми, боясь проснуться утром и понять, что все это было лишь сном.

Глава 43. Лиам

♪ Watch Me Burn – Michele Morrone

В этот воскресный вечер лофт Маттео забит до отказа. Со стаканом виски в руке я сижу за кухонной стойкой – в единственной комнате, где еще можно дышать, – и наблюдаю за окружающими меня гостями. Музыка заставляет стены вибрировать. Гостиная, служащая танцполом, полна людей. Полуголые девушки танцуют под рэп, а парочки, чьи судьбы соединились навсегда или лишь на одну ночь, лапают друг друга в каждом уголке. Снаружи кто-то играет в бильярд. Маттео празднует двадцать шестой день рождения и явно не хочет себе ни в чем отказывать. Алкоголь льется рекой. Запах всякой дряни наполняет воздух, смешиваясь с потом и парфюмом. Уже десять вечера, а рожек маленькой дьяволицы до сих пор не видно. Боже, как же мне не терпится увидеть ее. Вчера вечером, в минуту слабости, ведомый сердцем, я поспешил к ней домой. Но все еще слишком трусливый, чтобы встретиться с ней лицом к лицу, остался снаружи, но она, не раздумывая, поддержала меня. И я понял, что всегда буду принадлежать ей душой и телом. Я должен сказать ей об этом. Сегодня.

Проходит еще несколько минут ожидания, и она здесь. Ну наконец-то. Луна, как всегда, выглядит великолепно. Длинные серебристые волосы каскадом ниспадают по спине. Она почти не накрашена, поэтому несколько веснушек проступает у нее на носу. Ее наряд едва не вызвал у меня сердечный приступ. На ней мини-платье из футболки с широким поясом на талии. На ногах – божественная пара черных ботфортов на каблуке. Ботфортов, черт побери. Проклинаю того, кто там наверху всякий раз устраивает мне проверки на прочность. В этот момент в голове проносятся далеко не самые благочестивые мысли. Врата рая всякий раз медленно закрываются, стоит мне начать думать о Луне. Не то чтобы я верил, что мне там место. Честно говоря, велика вероятность, что я сгорю заживо, едва туда ступив.

– Ее телефон дал нам что-нибудь? – шепчу я на ухо Маттео.

Сначала мы думали, что она не станет переходить по ссылке. Луна и ее дурацкая паранойя.

– Данные поступают на мой компьютер, но у меня еще не было времени их просмотреть.

Должно быть, он чувствует на коже мой недовольный взгляд, потому что сразу же добавляет:

– Чувак, моя принцесса заболела ветрянкой. Она осталась у меня, потому что ее мама никогда не болела. Я с ног сбился. А еще она, между прочим, спрашивала о своем крестном.

И тут же мне становится стыдно за свою глупость и эгоизм.

– Прости, все это действует мне на нервы. Моему ангелочку лучше? Я позвоню ей завтра, обещаю.

Он кивает, а затем пихает меня локтем, чтобы сообщить, что торнадо «Луна» направляется прямо к нам. Она широко улыбается, в то время как моя улыбка исчезает, когда я вижу Кельвина, семенящего за ней, как послушный пес. Господи помилуй, она осмелилась притащить его с собой. Ее глаза ласково скользят по моему носу, а затем оказываются на моих губах, оставляя на них какое-то необъяснимое тепло. Инстинктивно провожу по ним языком, и она расплывается в лукавой усмешке. Когда она так на меня смотрит, я готов для нее луну достать с неба. Буквально.

– Рапунцель, – вопит Маттео, обнимая ее. – А я думал, ты меня продинамила.

– Видишь ли, я знала, что мне нужно где-то быть, но никак не могла вспомнить где и сочла это неважным. А потом бац! – и вспомнила. Лучше поздно, чем никогда.

– Ха-ха, скажи мне, когда у тебя следующее выступление со стендапом, чтобы я мог умереть в этот самый день.

Она показывает ему средний палец, а потом обнимает его.

– С днем рождения, Маттео. Надеюсь, что буду рядом и в следующие.

– Только попробуй пропустить. Спасибо, Луна.

– Луна? – спрашивает она, разрывая объятия. – Ты больше не любишь меня?

Она делает грустное лицо.

– Господи, какая же ты заноза в заднице, – отвечает он, ущипнув ее за нос.

Моя блондинка громко смеется, а потом атмосферу разрушает нарочитое покашливание. Они оба разворачиваются к щеночку, все это время стоявшему на месте, как выросший посреди сада кактус.

– Эм-м, Кельвин, это Маттео. Маттео, это Кельвин.

– Ее парень, – добавляет он.

Мое сердце замирает, а у Луны сжимается челюсть. Ее взгляд останавливается на мне, словно оценивая реакцию. Внешне я спокоен, но внутри уже завязывается узел, и меня начинает подташнивать. Она действительно в отношениях с этим парнем? С каких пор? И почему я узнаю об этом таким образом? Как будто у нас один мозг на двоих, глаза Луны задерживаются на моих. Кажется, она пытается мне что-то сказать, но пульс слишком сильно стучит в груди, чтобы я мог понять. Кажется, она расстроена. Боже, я не знаю, что мне чувствовать.

– Так это ты весь день обрываешь ей телефон?

Подтекст от меня не ускользает. Думаю, даже глухой бедуин в глубине Сахары услышал бы его.

– Каюсь, грешен, – бросает Маттео.

От этой глупости закатываю глаза. Я мог бы уйти и больше и не терпеть этот разговор, но, видимо, мой внутренний садист обожает страдания.

– Итак, теперь, когда ты стал на год старше, не подумываешь ли ты о том, чтобы стать не таким придурком, или ты уже отказался от этой затеи?

Ее замечание заставляет меня улыбнуться.

– Я стану «не таким придурком», когда ты перестанешь быть такой занозой в заднице. Но мы оба знаем, что это никогда не случится, Блонди.

Не в силах больше сдерживаться, смеюсь, потому что Луна и в самом деле заноза в заднице. Именно в этот момент все они, кажется, вспоминают о моем присутствии. Маттео бьет меня в плечо, Луна улыбается, а Кельвин смотрит так, будто я прокаженный.

– Кельвин, ты помнишь Лиама Дэвиса? Моего босса.

– Конечно, как сам, дружище? – спрашивает он, протягивая руку.

Дружище? Мы что, в детстве на один горшок ходили? Не пожимаю руку – просто киваю в ответ. Луна тут же щурится, явно недовольная моим поведением. Как обычно, между нами идет молчаливый разговор, пока ее собачка развлекается, рассказывая Маттео, как его зовут.