Феромон - Кейтлин Морган Стунич

Каким-то образом, из-за Абраксаса, я даже не заметила.

Сердце болит так сильно, что у меня нет выбора, кроме как проигнорировать бокал и потянуться прямо к бутылке. Я делаю большой глоток и омойгребаныйбогэтопотрясающе. Это практически оргазмично. И я говорю «практически», потому что, ну, когда ты кончала на членах инопланетного дракона, ничто другое не сравнится.

— Вау. Это… какая-то дешевая супермаркетовская дрянь, но на вкус как рай на языке. Не могу врать. — Я смотрю на этикетку бутылки. Это обычное каберне совиньон.

— Я не хочу перегружать тебя, — начинает Аврил, с облегченным вздохом расстегивая застежку плаща. Тяжелое одеяние настолько жесткое, что даже не падает на пол. Оно просто стоит позади нее со своим уродливым воротником и странной мерцающей тканью. Она рассеянно тянется назад и отпихивает его, словно она здесь уже была и делала это. — Но как твоя фрейлина, мой долг — просветить тебя. Я бы делала это постепенно, но у нас тут не так много времени.

Я собираюсь сделать еще один глоток вина, когда мне кое-что приходит в голову.

«Осеменена». Рычащий голос Абраксаса звучит в моей голове, и я ставлю бутылку. Опять же, я все еще довольно уверена, что я права, что я не беременна, но… Видимо, я бы не совсем расстроилась, если бы у меня был ребенок от инопланетного дракона. Сейчас еще слишком рано говорить, и, конечно, было бы нормально выпить немного вина, но мне нужно быть осторожной. У меня есть чувство, что если принц узнает об этом, он может попытаться сделать выбор за меня.

Я отставляю бутылку в сторону.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, оглядывая комнату.

Кроме стеклянной стены звезд у меня за спиной, комната удобная и хорошо обставленная. Кровать действительно подходит для принцессы, это безупречное сооружение из бледно-розового и белого белья, гор подушек, кружевного балдахина. Я хочу обратно свое мускусное гнездо.

Я прижимаю мех Абраксаса и футболку с Черепашками-ниндзя Джейн к себе.

— Весталис — то есть, эти люди-мотыльки — у них сто три имперских принца. — Я просто смотрю на нее. Мне внезапно становится жаль мать Рюрика. Она тоже мотылек? Я начинаю понимать, что, может быть, эти парни-мотыльки не разборчивы в том, с кем или с чем они размножаются. С кем угодно, кто соответствует их дурацким феромонам. — Чтобы унаследовать трон, принц должен найти свою пару.

Я сижу и смотрю.

Меня ведут маленькими шажками к… чему-то здесь.

— Единственный принц, который нашел свою пару… это твой принц.

— Он не мой принц, — говорю я, но чувствуется так, будто он им является.

Чувствуется так, будто все в моей жизни было срежиссировано, чтобы привести меня в это единственное место во времени и пространстве.

И я не выношу этого.

Где мое чувство выбора? Моя свобода воли? Невозможно полюбить кого-то с первого взгляда. Вожделение с первого взгляда, конечно. Но любовь? Любовь строится на доверии, опыте и действиях. Это обман, и меня тошнит от этого. Может, принц и не делает это специально, но он делает это. Он заставляет меня хотеть его до такой степени, что мне плевать на все остальное. Это, блядь, ужасно, и это не нормально.

Я хочу принимать свои собственные решения.

— В течение следующих нескольких дней будет королевская свадьба… — Аврил морщится, словно точно знает, какой будет моя реакция.

Я резко встаю, опрокидывая стул и игнорируя разочаровывающую ухмылку Зеро.

— Есть ли способ связаться с Землей? — спрашиваю я, останавливаясь возле зоны отдыха.

Опять же, комната выглядит достаточно нормально, за исключением тех хитрых вырезов для крыльев в спинках кресел и диванов. Либо Весталис живут и отдыхают похоже на людей… либо все это срежиссировано. Это кажется срежиссированным, прямо как те слишком человеческие выражения на лице принца.

— Не-а. — Я слышу бульканье вина, когда Аврил поддается искушению. — Первое, о чем я спросила. Дело не в том, что у них нет технологии для связи с Землей, а в том, что они не будут. Я полагаю, они относятся к Земле как, типа, к охраняемому ареалу обитания вымирающего вида.

Я резко поворачиваюсь, чтобы уставиться на нее, стараясь не наслаждаться мягкой, податливой тканью халата и слабым намеком на сладость корицы, исходящим от него.

— Вымирающего вида? Разве нас не, типа, восемь миллиардов? — Я искренне сбита с толку.

Я водила брата на конвенцию в Лос-Анджелесе в прошлом году, и конференц-центр был так забит, что я даже идти не могла. Расскажи мне, как люди являются вымирающим видом. Я подожду.

— Да, ну, поскольку мы только с одной планеты, мы считаемся вымирающими. Кроме того, поскольку мы такие примитивные, мы как… леопарды или что-то в этом роде. Просить отправить сообщение на Землю — это все равно что просить отправить смску животному в заповеднике.

Прелестно.

Я подхожу к кровати, раскладывая мех и футболку Джейн на поверхности. Эти два предмета — единственные вещи в этой комнате, которые выглядят настоящими. Все остальное кажется… искусственным.

Усталость бьет меня как астероид, и я заползаю на матрас, сворачиваясь калачиком и широко раскрытыми глазами глядя на вихрь космической звездной пыли за окном. Это не мечта принцессы из грязи в князи с пушистыми кроватями, красивыми платьями и напыщенными принцами, это кошмар.

Я скучаю по Абраксасу так сильно, что меня, честно говоря, может стошнить.

Это не потому, что я его не видела — прошло всего несколько часов… я думаю — но тот факт, что я чертовски уверена, что никогда его больше не увижу. Я беру подушку, оборачиваю вокруг нее мех и крепко обнимаю. Я зажмуриваю глаза, и мне вроде как хочется пнуть Аврил, когда она подходит и укрывает меня одеялом.

— Все будет хорошо. Вот увидишь, — говорит она мне, садясь рядом на кровать. — Весталис в чем-то похожи на людей: некоторые плохие, некоторые хорошие, некоторые отличные. Рюрик, он один из отличных. — Она слегка похлопывает меня по руке, а затем встает.

Мне следовало бы сказать ей, что мне не нужно, чтобы меня укрывали и гладили, как маленькую принцессу, но то чувство одиночества, которое накрыло меня в лесу? Здесь оно бесконечно хуже.

— Я буду спать вон там. — Вероятно, она указывает, но я не открываю глаза. — Эта девчонка-андроид, она будет нас охранять.

Я показываю большой палец вверх, но это все. У меня