Феромон - Кейтлин Морган Стунич

Шаги Аврил удаляются, и я приоткрываю веко. Где-то она нажимает кнопку, и огромные шторы закрывают стеклянную стену, отрезая этот тревожный вид на звезды. Я дышу немного легче, когда свет тускнеет и все погружается в темноту.

Когда я слышу, как открывается и закрывается дверь, и шаги Зеро звучат на противоположной стороне комнаты, я поднимаю руку и прикладываю ладонь к стене.

Я все еще чувствую его запах. Я чувствую его.

И я знаю, что он прижимает ладонь к стене с другой стороны.

Я отдергиваю руку, крепче обнимаю подушку, покрытую мехом, и заставляю себя провалиться в беспокойный сон.

Глава 21

Рюрик

Имперская Принцесса презирает меня.

Я оставляю ладонь прижатой к стене, но она не отвечает мне взаимностью во второй раз. Я отворачиваюсь и иду к окнам, кладя руки на стекло и опуская голову. Мне хочется взорвать что-нибудь. Я хочу направить армаду зависнуть над этой ужасной планетой — Джунгрюком — и я хочу уничтожить ее, смотреть, как корабль моего отца взрывает ее, а затем пожирает.

«Если ты причинишь вред Абраксасу, я никогда не полюблю тебя».

Она знала точно, как лучше всего подобрать слова, чтобы причинить мне боль.

Я сломленный самец. Я сломленный принц. Я тот, кто никогда не хотел быть королем.

Теперь моя судьба выбрана за меня.

Теперь я вижу, что моя величайшая надежда и мечта, единственный свет во всей моей тьме, моя пара… теперь станет моим величайшим разочарованием и моей глубочайшей печалью.

Я опускаюсь на колено, расправляя крылья, усики прижаты к стеклу.

Мне следует поприветствовать родителей; они ждут меня. Но я не могу заставить себя встать. Я отправился на Джунгрюк, чтобы не найти свою пару пока что. Чтобы один из моих братьев нашел свою, а я остался бы один исследовать вселенную. Как и у любого Весталиса, моим главным желанием было найти свою вторую половину. Мы раса, состоящая полностью из самцов. Самок Весталис не существует. Мы размножаемся, создаем пары и любим самку, к которой наши тела тянет больше всего.

Так работало всегда, за всю историю нашей расы.

Пары тянутся друг к другу.

Никогда самца Весталис — особенно Имперского Принца — не отвергали так, как меня.

Теперь я буду страдать от ада быть королем вместе с одиночеством отвержения.

Я хватаюсь рукой за шею, за ярко-красный мех на горле. Я впиваюсь в него пальцами, пытаясь перевести дыхание. Она спарилась с другим самцом. Это твоя вина. Это твое упущение. Ты выбрал не ту девушку.

Какой идиот выбирает не ту пару в палатке, где кроме него самого стоит всего пять существ? Я знал, что с той девушкой, Аврил, что-то не так. Кровь на ее коже была огнем, и она стояла в дверном проеме, сверля меня взглядом. Но моя пара, она отползла от меня, отвернула голову, закрыла глаза. Это не нормальное поведение для пары. Откуда мне было знать?

Я внезапно встаю, глаза следят за потолком. Страх пронзает меня, прежде чем я вспоминаю, что у моего отца нет глаз в этой комнате. Нет, потому что тебя только что перевели в покои наследника, самое желанное место на корабле, и единственные комнаты, где мои мать и отец не могут следить за каждым моим движением, не могут учуять меня, не могут коснуться меня.

Я разглаживаю куртку и раздумываю о смене одежды. Но нет. Я уже опаздываю, и они будут гадать, почему я не пришел раньше. Привести пару домой — радостное событие. Для них. Они рады иметь наследника, рады, что мой отец скоро сможет отречься от трона и оставить меня с огромной ответственностью пилотирования армады и поддержания порядка в Ноктуиде.

Моя жизнь разрушена, но, в отличие от моего отца, у меня не будет верной и любящей самки рядом, чтобы смягчить удар.

Я взмахом руки открываю двери в люкс для новобрачных — где я скоро буду спать рядом со своей парой — и обнаруживаю ту девушку, Аврил, ждущую меня в фойе.

— Ну? — рявкаю я, зная, что двери здесь запечатаны достаточно хорошо, чтобы звук не проходил. Моя принцесса не услышит, как я обсуждаю ее с ее фрейлиной. — Что?

— Ей понравилось вино. — Женщина предлагает мне один из своих пальцев, указывая вверх на потолок. Она смотрит на свою руку, смотрит на меня, а затем опускает ее с выдохом воздуха из своего странного рта.

Я изучаю ее, пытаясь решить, что именно в ее рте не привлекательно, и что именно во рте моей принцессы приливает кровь к моему члену. Всю мою жизнь этот орган был вялым и бесполезным.

Больше нет.

Я отворачиваюсь от Аврил и иду к двери спальни, касаясь ее кончиками пальцев и желая, чтобы я мог открыть ее. Будь я любым другим самцом Весталис, я бы готовился спариться со своей самкой. Это радостное событие, празднуемое всеми, сопровождаемое ритуалами, путешествиями, общением, любовью и сексом.

Для принца это означает свадьбу.

Для меня это означает… испытание.

Мысль о том, чтобы навязать себя своей паре, это… я не могу. Другие расы делают это, но не наша. Никогда не было нужды. Ни у одного самца Весталис самка никогда не отвергала его так, как моя. Они всегда так же жаждут спаривания, как и мы.

Я выдергиваю перчатки из кармана и надеваю их обратно, осторожно просовывая пальцы в ткань.

— Слушайте, Ваше Высочество, могу я говорить откровенно? — спрашивает Аврил, но почему она вообще спрашивает, я не знаю. Она постоянно говорит то, что думает. Ей повезло, что у меня всегда был мягкий характер и мало вкуса к насилию. Я не против него, если ситуация требует, но я не упиваюсь им так, как мои братья.

— Где твой плащ? — рявкаю я.

Я тренировал эту самку несколько солнечных недель, и все же она не овладела искусством скромного подчинения или молчания. Особенно последней частью.

— Эм, эй, парень, слушай. — Человеческая самка подходит, чтобы встать рядом со мной, и я делаю шаг назад. — Ты приличный человек. Я видела это за последние несколько недель. Но ты… реально все портишь. — Она указывает на дверь принцессы. — Она влюблена, окей? И она влюблена не в тебя. Это не смертный приговор для ваших отношений, но это значит, что тебе придется стараться в десять раз сильнее. Как ты ожидаешь, что она влюбится в тебя, если ты ведешь себя как грубый мудак?

— Прошу прощения?

Я