Маленький секрет - Сара Харрис

Все остальные женщины, как по команде, потупили взоры, демонстрируя внезапный интерес к своим собственным резюме.

Конечно, Анне следовало бы уйти прямо сейчас, но она все еще верила в свои книги по самосовершенствованию. «Многие люди полагают, что их начнут притеснять, если они посмеют отстаивать свою правоту, — писал Гриэ Лаутон. — Но верно как раз обратное. Очень важно посылать правильные сигналы. Если вы верите в себя, другие тоже поверят в вас».

— Смелый поступок, — сказала Анне Мэдлин, когда режиссер ушел.

— Я знаю. Меня всю трясет.

— Ой, слушай, прости, что я ничего не сказала.

— Ничего страшного.

Другие женщины, поглядывавшие на Анну, как на диковинку, снова начали в ожидании курить, шептаться и тихо посмеиваться.

— Просто я очень хочу играть в этой пьесе, — спокойно сказала Мэдлин. — Я уже несколько месяцев без работы — даже во второй состав не берут…

— Мэдлин Бучанан? — Питер, появившись в дверях, прервал их разговор.

— Удачи, — прошептала Анна.

Она была последней, кто прошел за эти двери. К этому времени Анна уже прочитала четыре журнала из пяти, лежащих на столе. В одном из них, в разделе о ночных клубах, была статья о клубе Джастин Квили «Фуксия».

«Открытие нового ночного клуба в Стормонте. Конечно, каждый называет его “Факсия”, но нет сомнений в теш, что именно на это рассчитывала продвинутая Джастин Квили, когда открывала ночной клуб, дизайн которого может поспорить с клубом “Мертвец”».

Итак, Джастин получила добро на утверждение своего проекта и без помощи Анны.

Это напомнило Анне о силе Джастин — силе, на которую Анна полагалась много раз. Она вспомнила вечеринку у Рассела Кокера. Туалет. Когда Чарли Секер начал орать: «Анна Поттер — девственница!», Джастин крикнула ему в ответ: «Да, и тебе наступит конец, если ты не прекратишь врать про мою лучшую подругу…»

И Чарли мигом заткнулся.

Джастин украла галстук Чарли и разрезала его на мелкие кусочки. Анна взяла один такой кусочек себе. Она хранила его в своей шкатулке для воспоминаний вместе со всем остальным: фотографиями Джастин и Анны, восковыми карандашами, значками членов Тайного Союза. «Открытие нового ночного клуба в Стормонте», — снова прочитала она и захотела поделиться с кем-нибудь, что в лучшие времена они с Джастин были лучшими подругами. Но у нее больше не было этому доказательств, даже в виде фотографий.

Анна очнулась от воспоминаний, только когда громко произнесли ее имя.

Она прошла в комнату, которая напомнила ей школьный актовый зал, продуваемый сквозняками. В одном конце комнаты возвышалась эстрада.

— Хорошо, дорогая. Поднимайся на сцену. Давай посмотрим, как ты умеешь использовать свою энергию в мирных целях, — спокойным голосом сказал Питер. Он прислонился к школьной парте, на которой стояла пара стаканчиков капуччино и лежал потеющий в целлофане рулет с джемом.

Анна поднялась на сцену и посмотрела вниз на Питера. Ее переполняла вера в себя. Она могла сыграть кого угодно, стать послушным воском в руках любого постановщика. И она была уверена, что Питер будет восхищен ее подготовленным монологом. Это была сцена из трагедии Лорки «Дом Бернарды Альбы», которую она очень долго репетировала.

— Хм, — сказал он, когда она закончила. — Давай посмотрим твою импровизацию.

Он попросил Анну рассмеяться, но она не могла рассмеяться по команде.

— Ну!.. Боже, это же просто смешно, — сказал Питер. — Я же не прошу тебя родить мне Вильяма Хейга[51], — всего лишь, черт возьми, рассмеяться. Отлично, отправляйся домой. Уходи, я устал.

Анна наклонилась, чтобы сложить обратно в сумочку свой реквизит: черную нарукавную повязку, кольцо с жемчугом, салфетки. Она спускалась со сцены, стараясь вспомнить, сколько актрис в начале своего пути, должно быть, слышали точно такие же слова: Джуди Гарланд, Джуди Денч…

Наверное, Питер видел даже слезы, потому что он окликнул ее и подозвал к своему столу. Он смягчился и посмотрел на нее почти по-доброму:

— Могу я дать тебе один совет?.. Э-э-э… — он посмотрел в ее резюме, — Анна.

— Да, — сказала она, наблюдая, как его друг кладет сахар в капуччино Питера.

— Питер, тебе сколько сахара? — спросил друг.

— Две, — ответил он и вздохнул, глядя на Анну. — Так вот, дорогуша… Знаешь, я провел уже много прослушиваний. Я видел нескольких блестящих актрис, по-настоящему хороших актрис. И я также видел ужасных актрис. Но, знаешь ли, в этом бизнесе даже хорошие актрисы не работают несколько месяцев подряд… — Он взял печенье. — Милочка, ты понимаешь, к чему я клоню? — Он обмакнул половинку печенья в кофе и опять вздохнул. — Твой послужной список не слишком-то велик, верно?

— Ну, на самом деле я только начинаю. Я проработала на радио почти десять лет.

— Почему же ты тогда бросаешь эту работу, дорогуша? — мягко спросил он, и у него изо рта посыпались крошки печенья.

— Потому что я хочу быть актрисой, даже если этот отрывок не…

— Я скажу тебе, что я думаю. — Он взял еще одно печенье и шумно выдохнул. — Мне кажется, ты не поняла. Я говорю серьезно, милочка. Мне очень жаль, что именно мне приходится говорить это тебе, но войди в мое положение.

Неужели я должен позволить тебе бросить свою работу? Ради чего? Потому что, любовь моя, ты не сможешь получить новую работу. Тем более в Голливуде. Актрисы, которые в шестьдесят раз лучше тебя, счастливы получить хотя бы недельную работу в театре с постоянной труппой. Зачем тебе все это? Лучше вместо этого играй в каком-нибудь любительском театре. Это просто мое мнение, милочка.

— Так ты уже побывала на многих прослушиваниях? — спросила Мирна без всякого интереса.

— На одном. Но режиссер имел на меня зуб после того, как я… И публичных прослушиваний проводится не много. Нужно быть членом профсоюза, иначе на тебя и глядеть не станут.

— Тогда вступи в профсоюз, — решительно сказала Мирна.

— Если бы это было так просто, — улыбнулась Анна. — Сначала надо стать профессиональной актрисой. Либо стриптизершей. Но я не за этим сюда пришла… Как ты поживаешь?

— Какого черта тебя это волнует?

— Конечно, волнует. Что ты этим хочешь сказать?

— Ну, можешь называть меня ранимой, — театрально ответила Мирна. — Но после тридцать второго звонка я просто-напросто плюнула на все.

— Ты мне звонила столько раз?

Но Анна знала, что Мирна звонила ей не переставая. Сначала она намеренно не отвечала на звонки подруги. Какой смысл в том, чтобы жить в центре Лондона и поддерживать отношения с Мирной, живущей на северной окраине города? С женщиной, у которой нет работы и у которой проблемы с весом.