В погоне за мечтой - Льюис Сьюзен

Сердце Майка гулко забилось. Протиснувшись мимо женщины, он вошел в разгромленную квартиру. Все здесь – от стола до кресел – было опрокинуто, разбито, разобрано на части. Обломки покрывал слой перьев из вспоротого матраца. Из ящиков и шкафов была вывалена одежда, шторы сдернуты, книги и бумаги разбросаны по полу. Жалюзи были подняты, на балконе валялись черепки расколотых горшков. Пол был усеян деталями телефона, а невыцветшие прямоугольники обоев отмечали места, где висели картины, которые сначала сняли с крюков, а потом извлекли из рам.

– Вы знаете, кто это сделал? – спросил Майк, останавливаясь в центре комнаты.

– Я увидела это утром, – повторила старуха. – Я звонила полиции, но они до сих пор не приехали.

Майк посмотрел на фотоаппарат, валявшийся у его ног. Вырванная из камеры пленка лежала на дряхлом кресле, свернувшись кольцами и спиралями. У Майка сжалось сердце. Этот аппарат он подарил брату на день рождения, когда Каван в последний раз был в Англии.

– Я пришла утром, и все было как сейчас, – твердила женщина. Казалось, она хотела сказать что-то еще, но умолкла, услышав, как открылась дверь лифта и кто-то зашагал по коридору к двери квартиры. Старуха взглядом велела Майку оставаться на месте и пошла посмотреть, кто пришел. – А, Seu Tom! – услышал Майк ее возглас, потом женщина быстро заговорила что-то на уличном диалекте, и он двинулся за ней следом, надеясь, что это Том Чамберс.

Мужчины едва не столкнулись в дверях.

– Полагаю, вы – Майк, – произнес Чамберс, протягивая руку. – Меня зовут Том.

– Рад вас видеть, – отозвался Майк, обмениваясь рукопожатием. – Какие новости? Вам известно, где Каван?

Чамберс окинул разгромленную комнату быстрым цепким взглядом. Его лицо помрачнело.

– Не знаю, но догадываюсь, – произнес он. – Спасибо, что приехали. Очень жаль, что пришлось втравить вас в эту историю. Когда мы разговаривали вчера, в этой квартире был полный порядок. Должно быть, сюда ворвались ночью.

– Вы сказали, что догадываетесь, где Каван, – напомнил Майк.

Чамберс кивнул и вошел в комнату. Потом он поднял голову и устремил на Майка взгляд, от которого тот похолодел.

– Вашего брата захватил человек по фамилии Пастиллиано, – без околичностей объяснил он. – Два часа назад мне сообщили по телефону, что если я не доставлю некие улики, Каван может и не вернуться.

У Майка бешено забилось сердце.

– Какие еще улики? – спросил он. – Каван говорил что-то о доказательствах, которые собирала Мишель…

Чамберс кивнул:

– Она работала с юнцами, уличными мальчишками, выясняя, какие угрозы и пытки Пастиллиано применяет в своей частной тюрьме – ее, кстати, называют «Преисподней» – и до какой степени могут чувствовать себя безнаказанными его личные «эскадроны смерти», совершающие жестокие убийства.

Услышав слова «пытка», «убийство» и «безнаказанность», Майк почувствовал, как к его изумлению примешивается страх.

– Так это Пастиллиано захватил Кавана? – пробормотал он. – Кто этот человек, черт побери?

– Бывший военный, ныне делец в Рио-де-Жанейро и кандидат на пост губернатора. Выборы состоятся через две недели, и судя по тому, как развиваются события, он их выиграет.

– Ну а улики? – спросил Майк. – Где они?

Чамберс вскинул брови.

– Хороший вопрос, – отозвался он, бросая взгляд на обломки, которыми был завален пол. – Видимо, их здесь не оказалось, иначе мне не позвонили бы.

Глаза Майка расширились от ужаса.

– Хотите сказать, вы не знаете, где они? – закричал он.

– Да, – подтвердил Чамберс. – Я полагал, что они у Мишель или, во всяком случае, она знает, где улики. Но если она и знает, то, очевидно, не говорит.

Майк был окончательно сбит с толку, и это лишь подстегнуло его гнев.

– Вы видели ее? – осведомился он. – Вы спрашивали у нее?

– Она до сих пор в тюрьме, – объяснил Чамберс. – И меня не пускают к ней. Но это очень скоро изменится, потому что «Нью-Йорк таймс» и «Лондон таймс» опубликуют статью о ее аресте, которую я написал вчера. Это послужит гарантией тому, что Мишель останется в живых. Ее не посмеют убить, потому что вспыхнет международный скандал, особенно после того, как обе газеты напечатают мои утверждения о том, что Мишель подставили. Насколько я знаю, британское консульство уже наняло для нее адвоката. Теперь с каждым днем на полицейских будут давить все сильнее, пока они не предъявят официальные обвинения, что, к несчастью, не так уж трудно сделать. Но если улики окажутся в наших руках, беспокоиться будет не о чем. Откровенно говоря, больше всего я боюсь, что Мишель не знает, где они находятся.

– Но кто-нибудь должен это знать! – воскликнул Майк.

– Да, кто-нибудь наверняка знает, – согласился Чамберс. – Найти этого человека – вот главная трудность. Я только что приехал из клиники, где вот-вот родит жена Карлоса Камилло, прокурора, который работал с нами. Прошлой ночью его кабинет и квартиру перевернули вверх дном, как и эту квартиру. Сам он в тяжелом состоянии. Камилло полагал, что, будучи общественным деятелем, он застрахован от подобных случаев, но, думаю, теперь он понял, что здесь никто не может чувствовать себя в безопасности.

– А как же дети, которые давали показания? – спросил Майк. – Может быть, они знают, где находятся записи?

– Я спрашивал у них, – ровным голосом произнес Чамберс. – Но они сейчас находятся под наблюдением как свидетели, которым грозит опасность, и даже если бы улики оказались у них, они не смогли бы их спрятать. Марсио, главарь их банды, до сих пор скрывается. Я просил передать ему, что хочу с ним встретиться, однако он еще не давал о себе знать. Я не рассчитываю, что показания у него, но он мог бы нам помочь в поисках учителя из приюта, который работал с Мишель. Его зовут Антонио. Он пропал несколько часов спустя после ареста Мишель. Он мог спрятать записи, либо – нам остается лишь надеяться, что этого не случилось, – его тоже арестовали и полиция не пожелала поставить нас в известность.

Женщина что-то сказала, и Чамберс перевел:

– Она говорит, что с минуты на минуту здесь могут появиться полицейские. Наверное, те же самые тупицы, которые разгромили квартиру, и я не хотел бы оказаться подозреваемым в воровстве. Нам пора уносить ноги.

Пятнадцать минут спустя они поднялись в номер Майка и достали из мини-бара прохладительные напитки.

– Вы послали Кавану деньги? – спросил Чамберс, откупоривая банку пепси.

Майк кивнул.

– В таком случае мы чуть позже заедем в банк и попробуем снять их.

– Когда Мишель арестовывали, что случилось с… – заговорил Майк, готовясь услышать самое худшее. Чамберс вскинул голову, и он умолк.

– Прошу прощения, приятель, – отозвался Чамберс. – Совсем забыл. Но не волнуйтесь. Поверьте мне на слово: с парнишкой все хорошо.