Хевен, дочь ангела - Вирджиния Клео Эндрюс

Ответом мне был пустой взгляд и молчание. Продолжать разговор было бесполезно. Сейчас он сказал все, что мог, и я встала, чтобы уйти.

– Я скоро еще приду, дедушка, – промолвила я, стоя у двери. – Береги себя, слышишь?

Потом я спустилась к Логану.

С ним кто-то был. Высокий молодой человек с темно-каштановыми волосами, который обернулся, заслышав стук моих каблуков. Я уставилась на него – и у меня земля поплыла под ногами.

Господи!

Это был Том!

Мой брат Том стоял и широко улыбался мне в обычной своей манере. Только он вырос за эти годы и стал вылитый отец! Том направился ко мне, вытянув руки навстречу!

– Глазам не верю!

Мы бросились друг к другу: объятия, поцелуи, смех, слезы, торопливые слова – все смешалось в этот счастливый миг.

Вскоре мы втроем, взявшись за руки, шли по главной улице. Мы уселись на скамейку в парке, которая была обращена к церкви, а дом священника находился как раз напротив. Фанни могла увидеть нас из окна, хотя наверняка побоится выйти, чтобы поговорить с родней.

– Ну а теперь, Том, рассказывай, о чем не писал в письмах, – выпалила я.

Том несколько смущенно посмотрел на Логана.

Тот немедленно поднялся, сославшись на то, что ему нужно поторапливаться домой.

– Мне очень жаль Логан, – извинился Том, – но у меня осталось только десять минут на разговор с сестрой, а произошло столько событий. Но мы с тобой увидимся где-то через неделю.

– Увидимся завтра в церкви, – с многозначительным видом обратился ко мне Логан.

Логан ушел, а я не могла оторвать глаз от Тома. И его сияющие зеленые глаза были прикованы ко мне.

– Ну, сестричка, на ком, как не на тебе, отдохнуть уставшим глазам!

– Попробовал бы ты не сказать этого!

– Знаю, с кем имею дело.

– Ты не похудел, не потолстел, но стал выше и так похож на отца. Вот не думала, Том, что ты вырастешь и станешь вылитый отец.

Что же он услышал такое в моем голосе, что стерло его улыбку?

– Тебе не нравится моя внешность?

– Конечно, нравится, что за вопрос. Ты симпатичный. Но почему, повзрослев, ты стал так похож на отца? – Я почти закричала, сорвавшись и, наверно, обидев Тома. – Прости меня, Том, – попросила я, искренне расстроившись, и положила ладонь на его большую руку. – Просто это было так неожиданно для меня.

У брата на лице появилось странное выражение.

– А многие женщины считают, что папа – самый красивый мужчина на свете.

Я нахмурилась и отвела от него глаза.

– Давай не будем о нем говорить. Скажи лучше, ты слышал что-нибудь о Кейте и Нашей Джейн?

Он повернул ко мне голову в профиль, и я еще раз поразилась, насколько он стал похож на отца.

– Да. Слышал, что у них все в порядке, что Наша Джейн жива и здорова. Если бы отец так не поступил с ними, она, без сомнения, умерла бы.

– Подыскиваешь ему оправдания?

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

– Ты рассуждаешь, как раньше. Не держи в себе ненависть, Хевенли. Пусть она уйдет от тебя, пока она не заела и не сделала тебя хуже, чем отец. Думай о тех, кто тебя любит, вроде меня. Старайся не испортить все то хорошее, что придет к тебе в жизни, только потому, что у тебя был жестокий отец. Люди меняются. Он сейчас заботится о дедушке, так ведь? Разве ты могла такое представить? А Бак Генри вовсе не такой злой и жадный, как нам тогда показалось. Ты же видишь, я не умираю с голоду, не болею, не заезжен на работе до полусмерти. А среднюю школу я закончу в один год с тобой.

– У тебя волосы не такие огненно-рыжие, как прежде.

– Прости уж, но я этому рад. А теперь скажи, у меня по-прежнему прыгают чертики в глазах?

– Да, по-прежнему.

– Тогда я не так уж и изменился, верно?

У Тома было открытое честное лицо, ясный взор, в сияющих глазах не было места для тайны, а я сидела и прятала свои глаза в страхе, что он прочтет в них мою ужасную сокровенную вину. Если он узнает, то не будет больше уважать меня, как прежде. Том посчитает, что я ничуть не лучше Фанни, а может, даже и хуже.

– Почему ты прячешь глаза, Хевенли?

Я всхлипнула и постаралась взглянуть ему прямо в лицо. Если бы только я могла рассказать ему обо всем прямо сейчас и убедить его, что в Кэндлуике я оказалась в плену обстоятельств, так же, как Фанни подвели ее горные гены. Меня стало так трясти, что Том обнял меня, и я положила голову ему на плечо.

– Пожалуйста, не плачь из-за того, что ты так рада видеть меня, а то я тоже заплачу. А я не плакал с того дня, как Бак Генри купил меня у папы. Тогда я проплакал всю ночь, думая о том, что происходит с тобой после моего отъезда. Хевенли, ты в порядке? Ничего плохого не случилось, так?

– Конечно, все в порядке. Разве по мне не видно?

Он всматривался в мое лицо, а я пыталась улыбнуться и скрыть свою вину и стыд. Вероятно, он остался доволен моим видом, потому что заулыбался.

– Знаешь, Хевенли, все-таки здорово, что мы опять вместе. Теперь расскажи мне обо всем, что с тобой произошло с того дня, как я уехал, и побыстрее, потому что через несколько минут мне надо будет уходить.

Настойчивость, с которой он сказал это, заставила меня осмотреться вокруг – не ждет ли его Бак Генри.

– Сначала ты, Том. Скажи все, чего не было в письмах!

– Уже нет времени, – сказал он, вскакивая со скамейки и поднимая меня, и тут я разглядела на улице знакомую плотную фигуру.

– Это он меня ищет. Давай быстренько обнимемся, и я побежал. Он покупал здесь в городе какие-то ветеринарные препараты, у него пара коров заболели. В следующий раз ты мне расскажешь о своей жизни в Кэндлуике. В письмах ты мало писала об этом. И слишком много о кино, ресторанах и нарядах. Ей-богу, все-таки нам всем повезло в тот день, когда отец распродал нас.

В глубине его изумрудных глаз мелькнула тень, которую я внезапно обнаружила, заставившую меня усомниться в том, что он действительно счастлив. Но, прежде чем я успела спросить его об этом, Том сорвался с места, прокричав мне на бегу:

– Я пошел к мистеру Генри, но ты жди меня в следующую субботу, я приведу с собой Лори и Талию, и мы вместе пообедаем или поужинаем, а если повезет – то и то и другое!..

Я стояла, глядя ему вслед, огорченная его быстрым уходом. Он был единственным человеком, который понял бы меня, если бы только я могла ему обо всем рассказать. Слезы текли по моему лицу, пока я наблюдала, как он подошел к человеку, который, как мне показалось, никогда не мог бы ему понравиться. И все же смотрелся Том чудесно. Он выглядел довольным, крупным, сильным. А тень в его глазах была отражением той тени, которую он уловил в моих глазах, Том ведь всегда был моим отражением.