Страстная Лилит - Виктория Холт

– Керенса, – сказал он, – я так рад, что я твой любимец, так как...

– Так как что?

– Неважно. Я скажу тебе об этом позже.

Но Керенса была не из тех, кто мог когда-либо что-либо ждать.

– Нет. Ты должен сказать мне сейчас же. Поэтому он ей и сказал:

– Я хочу, чтобы через год или два ты вышла за меня замуж.

– Этого я сделать не могу. Ты должен будешь жениться на ком-нибудь другом. Ты мне как брат. Братья и сестры не женятся.

– Но ведь мы не брат и сестра.

– Я сказала, что похоже, будто мы брат и сестра.

– Неважно, что похоже. Мы не родные.

– Все равно я не могу. Я собираюсь замуж за другого человека.

– За другого? За кого?

– Ну, было бы неправильно сказать тебе это, потому что он пока еще об этом не знает.

– Керенса! Ты просто дурачишься, а я говорю серьезно.

– Я тоже не шучу. – Больше она не сказала ни слова. Лилит обратила внимание на подавленное настроение сына. Она спрашивала его, что с ним, но он ей ничего не говорил до дня своего отъезда в колледж.

– Это из-за Керенсы. Она собирается замуж за кого-то другого.

– Не верь ты этому! – сказала Лилит. – Она выйдет за тебя.

– Она мне сказала, что есть кто-то другой. Лилит рассмеялась.

– Керенса! Она же просто дитя. Погоди. Ведь я всегда предполагала, что вы поженитесь.

– Но если она против...

– Предоставь это мне, – успокоила его Лилит.

Она держалась властно и уверенно, и Лей снова почувствовал себя маленьким мальчиком, уверенным в ее всемогуществе.

* * *

Керенса важно прошествовала по улице и позвонила в парадную дверь дома Фрита. Ей открыл Наполеон.

– Привет, Наполеон. Мне нужно видеть твоего хозяина. Немедленно, пожалуйста. Это очень важно.

Наполеон встревожился. Он вспомнил тот случай, когда она точно так же вошла и потом тяжело болела. Наполеон заторопился вверх по лестнице.

– Вам не дурно, мисс Керенса? Не заболели ли вы снова?

– О нет. Но это очень важно.

Фрит был в своей комнате на втором этаже.

– Мисс Керенса тута, сэр, – сказал Наполеон, распахивая дверь.

Фрит отложил книгу и поднялся.

– Какая неожиданная честь, – сказал он.

Керенса подошла, все еще сохраняя торжественный вид, и подала ему руку.

– Как поживаете, мисс Стокланд?

Ј)на радостно улыбнулась, потому что он первый раз так обратился к ней.

– Я рада, что вы понимаете, что я уже взрослая. Уже не просто Керенса... конечно, не для своих друзей.

– Итак, вы внезапно повзрослели и мне уже нельзя звать вас больше Керенсой, а только мисс Стокланд. Значит ли это, что я не являюсь одним из ваших друзей?

– Конечно, вам можно сколько угодно называть меня Керенсой.

– Я рад. Я уж было начал подумывать, что до ваших ушей дошло что-то об одном из моих грехов.

Она рассмеялась. Он всегда может ее рассмешить и всегда мог. Это-то ей в нем и нравилось – взрослый человек, не законченный грешник, так она думала, но почти грешник.

– Я хотела бы с вами поговорить. Понимаю, что это очень необычно.

– Вовсе не необычно. Вы говорите изрядно. По сути, вы болтушка.

– Фрит, оставьте хоть на минуту свои шуточки. Я думаю о будущем... о вашем и моем.

– О вашем и моем?

– Вы когда-нибудь думали о женитьбе?

– Признаться, я был на грани подобного безрассудства однажды... или, возможно, дважды... за мою долгую и рискованную карьеру, но мне удалось, как вы знаете, несмотря на многие опасности, сохранить уединенный курс.

– Но ведь вы не хотите вечно идти этим уединенным курсом. Каждый мужчина должен жениться.

– Керенса, только не говорите, что вы нашли мне жену! Она самодовольно улыбнулась.

– Ну, в сущности, нашла.

– Вы удивительный ребенок! То вы сваливаетесь на меня, битком набитая холерными микробами, а теперь вы готовы предоставить мне жену. Знаете ли, я думаю, что микробы мне могут показаться более приемлемыми. Но кто эта дама?

– Едва ли она дама.

– О, это совсем скверно.

– Но когда-нибудь она станет ею. В настоящее время она просто девушка. – Тут она заторопилась: – Я думаю, что она вам весьма нравится – гораздо больше, чем вы это признаете, – и я думаю, что вы будете с ней очень счастливы.

– Сколько ей лет?

– Ей четырнадцать лет, но выглядит она старше.

– Случайно она... это не ты?

– Конечно.

– Ох... Керенса!

Он откинулся в кресле и принялся хохотать. Она подбежала к нему, уселась к нему на колени и, схватив его за плечи, принялась его трясти.

– Фрит, прекратите смеяться и отнеситесь к этому серьезно.

– Я серьезен, серьезен. Я собираюсь с мыслями. Я думаю, что в таких случаях обычно говорят «О...», скромненько так, знаешь ли. «Но это так неожиданно! Благодарю за честь, но...»

– Но! – неистово воскликнула Керенса.

– Ну, видишь ли, ты такая юная, а я такой старый, а однажды человек, считавшийся знатоком в этих делах, сказал, что юность и раздражительная старость не уживаются.

– Что значит раздражительная старость?

– Вроде меня.

– Ну, она может ужиться с юностью, а поэт не прав. Поэты почти всегда не правы.

– Керенса, – сказал он, – ты просто не понимаешь...

– Несомненно, я понимаю. Я хочу выйти замуж за вас. Не теперь, конечно, а через два года. Вы меня подождете?

Он обнял ее и крепко прижал к себе, но тут же снова принялся смеяться, и его смех рассердил ее.

– Будьте же серьезным! – сказала она, освобождаясь из его объятий.

– Я серьезен, Керенса. Но знаешь ли ты, сколько мне лет?

– Перестаньте говорить о возрасте. Он не имеет значения. Я уже много лет хочу выйти за вас замуж. Вы должны сказать мне откровенно. Есть другая?

– Где есть?

– Кто-то, на ком вы хотите жениться, конечно.

– Я не слыву намеревающимся жениться.

– Пока нет, конечно. Но такое может быть через два года.

– Понимаешь ли, Керенса, это очень серьезный шаг – женитьба.

– Я знаю о женитьбе все.

– Значит, ты хорошо осведомлена.

– Вы меня любите?