Соперник - Бренда Джойс

Граф раздраженно фыркнул, а стоявший рядом с ним светловолосый самозванец был спокоен как сфинкс. Неужели Гаррик все-таки ошибся?!

– Милорд! – воскликнул один из землекопов. – Тут ничего нет! Мы уже выкопали глубокую яму, но так ничего и не нашли!

Граф Стэнхоуп медленно подошел и осторожно заглянул в яму. Его примеру последовал Лайонел. Потом оба отвернулись, и граф отпустил землекопов домой.

Охваченный гневом, Гаррик выхватил лопату у одного из них и принялся копать дальше.

– Брось это безнадежное дело, Гаррик! – посоветовал ему граф.

– Да он просто спятил! – пожал плечами Лайонел, и в его глазах сверкнул торжествующий огонек. – Пойдемте, отец, выпьем чего-нибудь покрепче и расскажем матушке о том, что за комедию устроил нам всем Гаррик.

Скрипя зубами, тот копал и копал. Пот лил с него ручьями, смешиваясь с каплями дождевой влаги. Когда он был уже готов все бросить и предаться отчаянию, его лопата неожиданно наткнулась на что-то твердое. Вынув лопату, он увидел на ней обрывок голубого ковра.

– Стойте! – вырвалось у него.

Он снова принялся копать, теперь уже гораздо осторожнее. Внутри у него зарождался и рос суеверный страх, смешанный с предвосхищением своего триумфа. Сердце оглушительно стучало где-то в горле. Все собрались у края ямы.

– Боже мой! – воскликнула Оливия, когда на свет Божий явилось что-то белое, завернутое в грязный голубой ковер.

Гаррик, дрожа всем телом, упал на колени, продолжая копать руками. Из-под земли показались человеческие кости – рука, ключица, часть грудной клетки… Больше Гаррик ничего не мог рассмотреть, потому что из глаз его хлынули слезы.

– Великий Боже! – хрипло выдохнул граф Стэнхоуп, опускаясь рядом с Гарриком на колени и тоже разгребая землю голыми руками.

– Смотрите, отец! Эти кости не могут принадлежать взрослому человеку! – едва слышно пробормотал потрясенный Гаррик, очищая от земли череп и шейный отдел позвоночника.

Когда он увидел пустые глазницы, впадины носа и рта с оскаленными зубами, его вдруг затошнило. Позыв к рвоте был настолько сильным, что Гаррик вынужден был поспешно отойти в сторону и там дать волю взбунтовавшемуся организму.

– Это… мальчик, – прошептал граф, не двигаясь с места. – Мальчик!.. Боже мой…

Стерев с лица слезы, Гаррик вернулся к найденным костям. На шее скелета виднелась золотая испанская монета на тонкой золотой цепочке!

Граф тоже заметил ее.

– Монета! – крикнул он срывающимся от волнения голосом.

Гаррик мгновенно вскочил на ноги и с ненавистью крикнул мошеннику:

– Негодяй! Я убью тебя!

– Я не имею к этому никакого отношения! – запротестовал побледневший от страха мнимый Лайонел. – Я не убийца! Я бы ни за что на свете не стал убивать собственного брата!

Гаррик непонимающе уставился на него.

– Да, Гаррик, – продолжал тот. – Он и мне был братом, как и тебе, хотя мы не знали друг друга. Я оказался недостаточно хорош, чтобы меня приняли в семью отца!

Последние слова были сказаны им с глубокой обидой.

– Значит, ты… незаконнорожденный сын графа? – догадался наконец Гаррик. – Так вот почему ты так чертовски похож на него!

– Вот именно, – кивнул тот. – Мое настоящее имя – Ричард. Мать назвала меня так в честь отца. – Он махнул рукой сторону склонившегося над останками графа Стэнхоупа. Рука его дрожала.

Тем временем граф тяжело поднялся с колен и молча уставился на своих сыновей, все еще не придя в себя от ужасной находки.

– Отец, вы знали правду о нем? – укоризненно спросил его Гаррик.

В этот момент граф показался ему совсем старым и немощным.

– Когда-то давно, – начал он надтреснутым голосом, – еще до рождения Лайонела, ко мне пришла служанка и заявила, что ждет от меня ребенка. Тогда я не поверил ей. – Его взгляд упал на человека, еще недавно называвшего себя Лайонелом.

Внезапно лицо его покраснело, губы задрожали, он упал на колени рядом с останками настоящего Лайонела и зарыдал:

– Сынок! Боже мой… Лайонел!.. Сын!..

– Значит, вы всё знали! – обвиняющим тоном проговорил Гаррик.

– Нет, не знал, но с самого начала подозревал в нем своего побочного отпрыска…

Гаррик недоверчиво покачал головой, а Ричард встал перед графом и тихо спросил:

– Граф, вы хотя бы помните ее имя? Имя моей матери?

– Нет, таких служанок у меня было много… – простодушно признался граф.

Ричард побледнел, уязвленный этими словами до глубины души.

– Вы выгнали ее со двора без единого гроша в кармане! – закричал он. – Она носила под сердцем меня, вашего сына, а вы прогнали ее прочь, не дав с собой ни единого пенни! Ее звали Молли Нельсон!

– Да, теперь припоминаю, – невозмутимо сказал граф. – Она была далеко не девственницей, когда мы с ней сошлись, поэтому я и не поверил, когда она заявила, что беременна от меня. Однако в тебе я сразу узнал свою породу, свою кровь и плоть.

– Вот именно! Я ваша кровь и плоть! Я ваш сын! – воскликнул с жаром Ричард.

– Сын, но незаконный, – сухо возразил граф. – Кстати, откуда тебе были известны все подробности нашей семейной жизни?

– Я вырос в Карстоне. Мать так и не решилась покинуть эту деревню рядом с вашим поместьем. Я с детства наблюдал за тем, как воспитывались братья, Гаррик и Лайонел. Я видел, как они играли, делали уроки, ездили верхом… Я шпионил за ними. Несколько раз мне даже удавалось пробраться в дом незамеченным, чтобы посмотреть, как живут мой отец и мои кровные братья. Известно ли тебе, Гаррик, что такое изо дня в день терпеть голод и холод, зная, что всего в нескольких сотнях ярдов сытно ужинают твои братья, играют с красивыми игрушками, спят в мягких теплых постелях… У них есть отец, а у тебя нет! Знакомо ли тебе такое чувство?

– Ты нас ненавидел и до сих пор ненавидишь, – тихо сказал Гаррик.

Словно не слыша его, Ричард продолжал:

– Повзрослев, я летом отправлялся вслед за вами в Кэдмон-Крэг. Когда вы с Лайонелом, вдоволь наигравшись в пещерах на побережье, уходили домой, я тоже играл там, представляя себя законным сыном графа Стэнхоупа… У меня тоже есть права!

– У тебя нет никаких прав, – сухо оборвал его граф. – Ты не наследник, а незаконнорожденный сын. Мой наследник – Гаррик!

Ричард сжал кулаки и тихо спросил:

– Значит, вы снова всего меня лишаете, отец?

– Нет, не всего. Я позабочусь и о твоем будущем, но титула ты не получишь.

– Отец, – вступил в разговор Гаррик, – если вы с самого начала подозревали в нем самозванца, то почему убеждали меня в том, что он и есть Лайонел? Зачем объявили его своим наследником?