Жизнь моя - Мишель Пейвер

Все было прекрасно разработано. К моменту, когда за дверью остановилось такси, она приняла душ, сделала свежий макияж и переоделась в длинное простое платье из кремового кашемира, которое так нравилось Патрику.

Она нашла его на кухне, разбавляющим виски.

— Ты ужасно выглядишь, — сказала она, отказываясь от протянутого ей стакана.

На самом деле он выглядел неплохо. Голубоватые тени вокруг глаз и интригующая изможденность, будто он не ел или не спал несколько дней. Но у нее не было причин ему льстить.

— Если хочешь есть, — сказала она, — придумай что-нибудь самостоятельно, у меня не было времени купить.

— Я не голоден.

— Я тоже. Вчера звонил мой агент, у меня уже уши горят от конференций по телефону.

Сама она узнала об этом перед походом в ресторан со Стивеном и подумала, что это просто здорово. Конечно, когда она выложит свою козырную карту, Патрик сочтет ее несколько черствой, но игра стоила свеч.

— Прослушивание будет в пятницу, — сказала она, зная, что у него в это время будет судебное заседание. — Пойдешь со мной? Для моральной поддержки…

— Нерисса, — резко сказал он, — я должен с тобой поговорить.

Она облизнула губы. Она знала этот тон. Ей бы не хотелось, чтобы он говорил так прямо.

— Это может подождать? — спросила она. — Я ужасно устала.

— Боюсь, нет.

Она положила ногу на ногу, ожидая продолжения.

— Догадываюсь, ты знаешь, что происходит, — сказал он и замолчал.

Она видела, что он страдает.

— Мы не часто виделись за последние несколько месяцев, да? — начал он.

— И кто в этом виноват? — спокойно спросила она.

— Я знаю, — он посмотрел ей в глаза и сказал: — Извини, Нерисса, но я не могу жениться на тебе.

Очень важно в такой момент ничего не признавать. Ничего не признавать и ничего не допускать. Скоро все перевернется.

Она поменяла ноги местами.

— Я была готова к тому, что ты попытаешься сделать нечто подобное, — сказала она наконец. — Хотя я не могу считать удачным выбранное тобой время. — На его озадаченный взгляд она добавила: — Прослушивание.

— Ах, — мягко сказал он, — прослушивание.

Она уловила его тон и вспыхнула. Не впервые она задавала себе вопрос: знает ли он?

— Я думаю не только об этом, — быстро нашлась она. — Я думаю о тебе, о твоей карьере.

Ей не нужно было ничего говорить. Он понял. Но, к ее удивлению, только пожал плечами и налил себе еще виски.

— Догадываюсь, что это каким-то образом связано с Антонией, — сказала она.

Он сделал глоток и посмотрел на нее долгим прямым взглядом.

— Мне вчера звонил Саймон Тойнби, у нас был настоящий чат. Многое пришлось обсудить. Конечно, ты знаешь, что они встречались? И на той неделе он провел с ней ночь. Но, возможно, она призналась тебе в этом?

Господи, он хорошо держится. Даже не вспыхнул. Но она знала, что попала в точку. Самое время оставить его наедине с собой, чтобы ее слова подействовали. И конечно, у нее еще остается козырь. Если бы он об этом знал, ему было бы ужасно.

Прекрасно разработано!

* * *

Когда Нерисса ушла наверх прилечь, Патрик позвонил Антонии. Вернее, он попытался дозвониться до нее, но она либо отключилась, либо ее не было — трубку она не подняла.

Он говорил себе, что намек Нериссы о Саймоне Тойнби не соответствует действительности. Обычная вещь для Нериссы: отсутствие тонкости. Это вызывало чувство неловкости за нее. Вернее, вызывало раньше.

Теперь же он вспомнил покрасневшие глаза Антонии в пятницу днем. Разбитые бокалы на кухне, облитые вином стены. «Я вышла из себя», — сказала она ему. И он подумал, что это из-за Дебры. Теперь он засомневался.

Но ненадолго. Если бы Антония предпочла ему Великого Инквизитора, она бы сказала ему об этом прямо.

Патрик встал и прошел в свой кабинет.

Потом снова позвонил ей.

На этот раз он оставил большое сообщение. Он сказал, что расстается с Нериссой, и просил, чтобы она ему перезвонила.

— Пожалуйста, — добавил он.

Двадцать минут спустя звонка от нее все еще не было.

Нерисса просунула голову в дверь.

— Со всеми этими делами забыла тебе сказать, Я пыталась дозвониться до тебя сегодня, но тебя нигде не было. Думаю, Дебра и Джулиан тоже пытались…

— Джулиан? — быстро переспросил он. — Почему Джулиан? Что случилось?

— Конечно, — продолжала она, — Дебра, как всегда, сама неприкосновенность. А что касается Джулиана, то можешь себе представить.

Вдруг ему стало плохо от ее маленьких игр.

— Что? — спросил он тоном, от которого покраснел ее нос.

— Моджи пыталась покончить с собой прошлой ночью.

Глава 31

— Je suis désolée, mademoiselle, — бодро сказала библиотекарша, — mais vous devez patienter encore quelques jours. [5]

— Несколько дней, — повторила Антония сквозь зубы. — Это что будет, пятница? Ах, четверг… Может быть, вы скажете мне, почему я должна ждать несколько дней, ведь вы неправильно прочли мой запрос и указали неправильный шифр.

Библиотекарша пожала плечами — очевидно, этот жест был отработан сотнями подобных стычек. «Принимайте как есть или отменяйте заказ, — красноречиво говорил он. — Однако поторопитесь. Скоро уже закрываться, а здесь еще полно недовольных заказчиков, которые только и ждут, что я разобью их надежды, прежде чем уйти домой».

Огорченная, Антония заполнила новую форму, на этот раз оскорбительно большими печатнами буквами, с маленькими улыбающимися рожицами вместо точек над «i». Они с библиотекаршей расстались со взаимной неприязнью, хотя и вежливо кивнули друг другу.

Антония пошла в столовую, купила кофе и поставила чашку на стол в углу. Господи, она была в ужасном настроении!

«Позвони мне», — сказал он, перед тем как уйти.

Что бы это значило? «Позвони мне, и мы будем вместе»? Или «Позвони мне и прости за все, поскольку я женюсь на Нериссе»? О чем он думал, положив рисунок на стол и улетев в Лондон, не сказав больше ни слова?

Вертя в руках чашку, она переходила от уныния к раздражению. Патрик никогда не освободится от Пасморов. Хотя бы потому, что думает: он должен занять место Майлза. Он должен быть образцовым сыном и образцовым женихом.

Звонить ему не было смысла.

Но почему, спрашивала она себя, он хранил его все это время?

В двадцатый раз, после того как он отдал ей рисунок, она достала его из сумки. Пегас радостно несся навстречу Беллерофонту, выгнув шею и раздувая ноздри в восхищенном ржании. Вокруг копыт вился в беспорядке акантус. А рядом с одной из