Морально противоречивый - Вероника Ланцет

— Ты прав, но, — понижаю я голос до шепота, — мне кажется, я слышала, как он плакал, Влад. Я не думаю, что у него все в порядке. Я беспокоюсь. — Я прикусываю губу, мой лоб морщится.

— Сиси, — простонал Влад, — это сложно.

— Значит, ты знаешь, что произошло, — я бросаю на телефон взгляд.

— Конечно, знаю, — отвечает он, почти обидевшись, — Я был бы не я, если бы не знал, — шутит он, и я уже вижу его довольную улыбку за трубкой.

— Ну, выкладывай. Что случилось?

— Я могу знать обстоятельства, но это не моя история, чтобы делиться ею, Сиси. Твой брат облажался, но я не могу сказать, что он полностью виноват, — он говорит загадочно, избегая отвечать на мои вопросы на эту тему.

— Ладно, я сама разберусь, — бормочу я, вешая трубку.

Я не понимаю всей этой секретности. Марчелло угрюм, Влад знает, что произошло, но не говорит мне, а Лина даже не отвечает на мои звонки. Я в одной минуте от того, чтобы пойти к ее брату и потребовать встречи.

— Сиси? — Венеция стучит в мою дверь.

— Да, заходи, — приветливо улыбаюсь я ей. Если я нахожусь в неведении, то не могу представить, что чувствует Венеция.

Она медленно входит внутрь, почти не уверенная в себе.

— Садись, — я похлопываю по кровати рядом с собой.

— Как ты думаешь, Лина и Клаудия когда-нибудь вернутся? — спрашивает она тоненьким голосом, ее тон говорит мне, что она не думает, что они вернутся.

— Вернутся, — я пытаюсь успокоить ее, — они должны. — Я беру ее руку и нежно сжимаю ее.

Она трепетно улыбается и наклоняется вперед, чтобы положить голову мне на плечо. Я притягиваю ее к себе и обнимаю.

— Они вернутся, — повторяю я, хотя даже я не уверена в этом.

Но я вижу молодую себя в Венеции, и единственное, на что я когда-либо надеялась, было принятие — место, которому можно принадлежать. Впервые у нее было подобие семьи, и оно быстро распалось.

— Я рада, что ты здесь, с нами, — шепчет она, ее глаза влажны от непролитых слез. — Мне нравится иметь сестру.

— Мне тоже, — отвечаю я, целуя ее в макушку. — Мне тоже.

Ситуация не улучшается. С каждым днем Марчелло становится все более замкнутым, проводя все время взаперти в своем кабинете. Несколько раз, когда я пыталась выйти на связь, он давал понять, что мне не рады и что я должна заниматься своими делами.

Когда прошла неделя, и все мои попытки вытащить его из скорлупы оказались тщетными, я прибегла к помощи Влада - самозваной занозы в его заднице.

— Ты делаешь мне больно, Дьяволица, — жалуется Влад по телефону, когда я рассказываю ему о своей идее.

— Ты же знаешь, что это правда. Так что сделай все возможное и досади Марчелло, чтобы он снова присоединился к миру живых.

— Ладно, — он соглашается, хотя я могу сказать, что внутри у него все кипит от перспективы немного поиздеваться над моим братом. У них определенно странная динамика.

Некоторое время спустя я могу сказать, что Влад подействовал, но не в хорошем смысле.

— Держись от него подальше, Сиси. Я серьезно. Я ясно дал ему понять, что он не должен общаться ни с тобой, ни с Венецией, но он ничего не может с собой поделать, —Марчелло отводит меня в сторону после встречи с Владом, выглядя взбешенным.

— Марчелло, я не понимаю, почему ты так против него. Вы же друзья, не так ли? — я поднимаю на него бровь.

— Друзья... — сухо усмехается он. — У Влада нет друзей. У него есть только те, кого он использует. Так что не пытайся его жалеть.

— Что ты имеешь в виду? Что он тебе сделал? — Я устала от того, что Марчелло предостерегает меня от Влада, но никогда не говорит мне ничего больше.

— Он не такой, как другие люди, Сиси. Не пытайся найти в нем что-то хорошее, потому что ничего хорошего в нем нет. Да, он чертовски умен, и он обязательно использует свой мозг, чтобы манипулировать всеми вокруг, — продолжает он, и я подавляю желание закатить глаза.

— Ты все еще не сказал мне, почему он тебе так не нравится.

Марчелло вздыхает.

— Я не испытываю к нему неприязни как таковой, но я знаю, что его нужно опасаться. Он... непредсказуем. У него свои интересы, и ему все равно, кому причинять вред, лишь бы достичь своих целей. Потому, он мог бы быть тем, кто вложил пистолет в руку Валентино, — бормочет он, а я все еще не двигаюсь.

— Что ты имеешь в виду?

— Это сложно, Сиси. Я уже говорил тебе, он не тот, кем кажется, и мне нужно, чтобы ты поверила мне, что ничего хорошего не будет от того, что ты будешь рядом с ним. Только смерть приходит к тем, кто связывается с ним.

— Хорошо, — лгу я, чтобы успокоить его, хотя он все еще не сказал мне, почему он так опасается Влада.

С другой стороны, по крайней мере, Марчелло снова со мной разговаривает.

Когда я начинаю надеяться, что гармония вернется в наш дом, Марчелло снова попадает в неприятности. Правда, на этот раз за спасение Лины, но после того, что он с ней сотворил, это меньшее, что он мог сделать.

Я не понимаю, насколько плохо его положение, пока не приезжаю в больницу. Влад и Адриан уже там, и они говорят мне, что у Марчелло была близкая встреча со смертью. Лина отделалась лишь несколькими синяками, и Энцо удалось убедить ее поехать домой и отдохнуть.

— По крайней мере, опасности больше нет, верно? —спрашиваю я Влада, когда мы наконец остаемся одни. Марчелло перевели в отдельную палату, но анестезия еще не подействовала, поэтому мы пока не можем его видеть.

— Да. Я сам убил Николо. На самом деле, его тело лежит в багажнике моей машины, и я, наверное, скоро избавлюсь от него, — он почесывает затылок, притворяясь невинным.

— Черт, — произношу, — это безрассудство, — говорю я, сузив на него глаза, а он смущенно отводит взгляд. — Ты же понимаешь, что я не женюсь на тебе в