Гнев изгнанника - Монти Джей

Облизывая его по всей длине, я снова беру его в рот. На этот раз я двигаю головой быстрее, сильнее, моя рука работает у основания, а слюна стекает с моих губ, помогая мне легче удовлетворять его рукой. Я беру его так глубоко, как могу, тихо давясь, наблюдая, как Джуд сжимает в кулаке одеяло, – единственное, что удерживает его от того, чтобы войти еще глубже в мой ожидающий рот.

— Блять, — рычит он, хватая меня за волосы, чтобы оттащить от своего члена, а жажда в его глазах горит ярче, чем когда-либо.

Я отпускаю его с хлюпающим звуком, позволяя ему подтянуть меня к себе. Его сильные руки обхватывают меня, а губы прижимаются к моим. Поцелуй требовательный, голодный, подпитываемый возбуждением, текущим по нашим венам.

Его руки сжимают мои бедра, пальцы впиваются в мою кожу так сильно, что остаются синяки. С рыком он переворачивает нас, прижимая меня к матрасу, его твердое тело давит на меня.

— Сними все это. Сейчас же.

Я смеюсь, снимая с головы толстовку, и мы неловко пытаемся снять мои леггинсы, ткань которых упорно цепляется за ноги. Прежде чем я успеваю полностью расстегнуть лифчик, его большие руки расправляются по моим ребрам, а голова опускается, чтобы захватить сосок между губами. Я выгибаюсь ему навстречу со вздохом, и удовольствие пронзает меня, когда его язык кружится вокруг чувствительного бугорка.

Мои руки хватаются за его спину, ногти впиваются в кожу, подталкивая его. Он целует мою грудь, уделяя столько же внимания другой груди. Я стону и извиваюсь под ним, его теплое дыхание оставляет на моей коже мурашки.

Жар разливается между моих бедер, когда его пальцы сдвигают в сторону мои трусики, позволяя мне почувствовать его гладкий член, влажный от моей слюны, прижимающийся к моему мокрому входу. Он раскачивается своим телом, дразня меня, но сдерживается, не входя до конца.

— Джуд, пожалуйста, — стону я, стараясь не повышать голос, зная, что в любой момент кто-нибудь может ворваться сюда.

Обычно мы трахаемся в его машине или в моей, где-нибудь, где нет возможности раскрыть наш секрет, но я так сильно хочу его, что в этот момент мне все равно. Каждый сантиметр моего тела жаждет его.

— Тише, детка. Раздвинь ноги и позволь мне воспользоваться этой узкой, запретной киской, — хрипит он, прижимаясь к моей коже, его член проталкивается сквозь мои влажные складки и погружается в мои узкие стенки.

Каждый раз сначала я чувствую боль, а затем восхитительное растяжение, которое разносится по всему телу, когда он входит в меня на всю длину.

— Ты всегда такая узкая. Так чертовски хорошо ощущаешься. Боже, я люблю эту киску.

Со стоном Джуд погружает свой член глубоко в меня, его бедра входят в мои властными толчками. Каждое движение пронизывает меня дрожью удовольствия, и я сжимаюсь вокруг него, чувствуя, как он касается мест, до которых до него никто не добирался. Его руки сжимают мои бедра, прижимая меня к себе, а он наклоняет бедра, чтобы поразить то самое сладкое место внутри меня.

— Вот так, — шиплю я, кусая губу, чтобы подавить стоны. — Сильнее.

Джуд слушается, ускоряя темп, пока наши тела не сталкиваются в симфонии кожи о кожу.

Звуки наших тихих стонов и вздохов смешиваются с шелестом простыней, создавая интимную мелодию, которая окутывает нас, заглушая внешний мир.

С моих губ срывается стон, немного слишком громкий.

— Тише, осторожнее, детка. Никто не должен узнать, как тебе нравится мой член, — шепчет Джуд низким, хриплым голосом. — Ты хочешь кончить, да? Хочешь, чтобы я разбил тебя на кусочки своим членом? Тогда будь тише. Просто позволь мне трахнуть тебя, детка.

Я киваю в ответ, сильнее прикусывая губу.

Джуд точно знает, как довести меня до предела, и я балансирую на грани. Его пальцы впиваются в мои бедра, а другая рука крепко держит меня за живот, удерживая на месте, пока он безжалостно входит в меня.

Я протягиваю руку назад, хватаюсь за одну из перекладин изголовья, отчаянно пытаясь удержать голову, чтобы она не ударилась о стену, когда я поднимаю бедра навстречу ему, призывая трахать меня сильнее.

— Джуд, Джуд, я… — задыхаюсь я, удовольствие нарастает в моем центре, как приливная волна, готовая обрушиться.

— Черт, — бормочет он сквозь стиснутые зубы, а затем внезапно его рука взлетает, чтобы закрыть мой рот.

Ощущение его ладони на моих губах только усиливает чувство, пронизывающее мое тело, и я чувствую, как мой оргазм приближается, готовый взорваться в любой момент. Джуд продолжает толкаться в меня, его дыхание прерывистое, я слышу его в ухе. Между моими бедрами скапливается жар, мое тело дрожит от предвкушения.

— Вот так, — хрипит он напряженным голосом. — Ты уже почти кончила, да? Хочешь, я заставлю тебя кончить?

Его другая рука скользит между нашими телами, ища мой клитор. Его мозолистые пальцы искусно скользят по чувствительному бутону, пока он входит в меня и выходит, с каждым толчком приближая меня к грани.

Я не могу больше терпеть. Я кусаю руку Джуда, заглушая крик, когда кончаю. Мои стенки сжимаются вокруг его длины, пока оргазм поглощает меня и пронизывает все мое тело.

Удовольствие ослепляет, проходит через каждое нервное окончание, разжигая огонь, который распространяется от моего центра до кончиков пальцев рук и ног. Мои бедра инстинктивно поднимаются, жаждущие больше трения, больше его. Я чувствую, будто парю в невесомости, будто мир исчез, оставив только Джуда и ошеломляющий экстаз, который связывает нас.

Его рука остается на моем рте, заглушая мои крики, и я чувствую тепло, исходящее от него, когда он наблюдает, как я раскрываюсь под ним, его темные глаза полны смеси благоговения и первобытного голода. Он тихо стонет, звук вибрирует в его груди и посылает через меня еще один импульс удовольствия, усиливая последние волны моего оргазма.

— Вот так, сжимай мой член, милая. Блять, блять, Фи, — он тяжело дышит, его дыхание обжигает мою шею, пока он использует мое тело, чтобы достичь освобождения.

Я чувствую, как его бедра дрожат, когда оргазм накрывает его, и он остается глубоко во мне, пульсируя напротив моих чувствительных стенок. Медленно его хватка на моих бедрах и моем рте ослабевает, и я тяжело дышу, пока наши груди поднимаются в унисон.

Когда мы остаемся наедине, погруженные