(Не)истинные. Фальшивая жена императора - Алекс Найт

Щёки тронул румянец. Я осторожно отодвинулась, но, вскинув голову, поняла, что Доминик уже не спит.

— Доброе утро, — мягко улыбнулся он.

— Доброе, — буркнула я, мысленно радуясь тому, что он спит в рубашке и пижамных брюках.

Вид Доминика в постели рядом со мной и так дезориентирует, а если бы он был ещё и полуобнажён, точно бы лишал меня адекватности на всё утро. В конце концов, я не врала об оценке его привлекательности для себя. Его образ ассоциировался не только с проблемами, но и со страстью, удовольствием, нежностью.

Утро тоже прошло почти обыденно. Кормление, умывание сына, наведение красоты, появление деликатной, но проницательной Абелии, завтрак с Домиником, пока она занимается малышом. Потом мой бывший отправился общаться с императором Вилдбэрном. Они обсуждали какие-то торговые соглашения. Доминик решил, раз примчался из Тринаты в Кириус, то займётся и делами. А ещё, мне кажется, он давал нам всем время свыкнуться с изменениями в наших жизнях.

Я уж точно полностью успокоилась. Отец, Анет и Ланцелот отправляются со мной, по Виолет ещё идут переговоры, но Доминик не высказывается против.

Максим познакомился со своим отцом и общается с такими же демонами, как и он. Чуть подрастёт, и с помощью ментального дара Доминик научит его ставить блоки от чужих эмоций.

А я облегчила душу, рассказав о деталях прошлого и извинившись за побег. Наш с Домиником конфликт исчерпан. Новых пока не намечается. Напрягала, а точнее, волновала только неопределённость наших отношений. Кто мы теперь друг для друга? Я вроде как должна ему служить, но пока занимаюсь только сыном. Он ночует у меня, проводит со мной время. Но для него возобновление отношений со мной означает шанс ещё на одного ребёнка. Вдруг его чувства действительно перегорели, и сейчас им движет холодный расчёт? Он заявлял об ином, но Доминик прав, слова могут быть лживыми, я сама постоянно врала и недоговаривала. Но если чувства остались, что он планирует? Оставит при себе любовницей по договору и будет делать детей? Предложит брак, на этот раз настоящий? Последнее вызывало отклик. Потому что сама я как раз совершенно не остыла к Доминику. И хотела бы, чтобы Максим рос в полной семье. Но не фальшивой для видимости, а настоящей, любящей.

— Ты рассказываешь мне о работе, переговорах, что случилось в этот год. Но почти не говоришь о том, что было с тобой, — отметила я вечером, когда Доминик присоединился к моей прогулке с сыном и Ланцелотом.

— Не очень хочу вспоминать, — он перехватил ручку коляски, чтобы самому её везти.

— У тебя кто-нибудь был? Не планируются ли новые династические браки?

— Валери, — рассмеялся он. Максим сразу обратил к лицу отца заинтересованный взгляд. — Я сообщил тебе, что для меня истинность стала безвозвратной.

— То есть ты не пытался?

— Разок попробовал, но другая девушка не то что не вызывала желания, даже раздражала и злила. А ты? Ходила на свидания с сестрой?

— Нет, — фыркнула я. — У меня Максим, лавка, учёба, какие свидания?

— А потом? Если бы я тебя не нашёл?

— Нашёл бы, — качнула я головой. — Максим — демон, я бы не смогла его вырастить, собиралась поехать в Тринату. Останавливало только то, что не вижу твоё будущее.

— Боялась… — кивнул он, посмурнев лицом.

— Ты не ответил по поводу династических браков.

— Ответ тот же, я бы не смог быть с другой женщиной. А даже если бы мог физически, не в состоянии представить ту, что способна затмить тебя, — он чуть прищурил глаза, в их глубине вспыхнуло пламя.

— Притуши обаяние, — буркнула я, закатив глаза в попытке скрыть, как на самом деле на меня подействовали его слова.

— Я и не начинал, — проурчал он, но улыбнулся уже задорно, принимая моё желание перевести разговор в невинное русло шуток.

Завершив с прогулкой, мы вернулись в мои покои. Доминик остался с сыном, позволяя мне помыться и переодеться перед сном. Следом отлучился к себе, чтобы принять душ. Но вернулся быстро и прилёг на кровать наблюдать за тем, как Максимилиан сонно тянет молоко. При появлении отца малыш почти мгновенно уснул и отправился в кроватку. К нему тут же прыгнул Ланцелот, теперь ему разрешалось оставаться с нами. В последние дни я засыпала с Максом, потому Доминик проникал в мою постель без спроса. Сегодня же всё это происходило на моих глазах.

— Ты спрашивала, как прошёл этот год для меня, — укрыв Максима одеялом, он вернулся к моей кровати, присел на её край и подобрался ко мне, нависая сверху. — Это было пыткой, Валери. Меня успокаивало только твоё признание в чувствах ко мне. Я старался верить в то, что ты меня действительно любила и поэтому оставишь нашего ребёнка.

Тёмный взгляд снова обжигал, на этот раз роящимися в нём эмоциями. Я задохнулась под потоком чувств, не зная, что сказать. Ответить откровением на откровение? Промолчать?

— Ты оставила ребёнка, полюбила его. Даёт ли это надежду на то, что твои чувства были правдивы и что не исчезли до сих пор?

— Я о многом врала, Доминик, но не о своих чувствах, — призналась хрипло, ведь обещала, что в наших отношениях больше нет места лжи.

Он задохнулся на миг. Твёрдые губы изогнулись в несмелой улыбке и начали приближаться к моим. Кажется, я так не волновалась даже перед нашей первой ночью. Столько боли позади, сложностей, страхов, сомнений, и неизвестно, что нас ждёт впереди. Быть может, моей главной ошибкой стала любовь к этому мужчине? Но это была сладкая ошибка, подарившая мне мгновения взаимной любви. Которые можно вернуть…

Губы Доминика накрыли мои в поцелуе. Мягком, неспешном. Он будто боялся меня спугнуть. А я его. Потому подавила желание потянуться к нему и лишь ответила на его порыв. Дыхание наше учащалось с каждым мгновением. Сердце стучало всё быстрее. И когда приблизился миг надрыва нашей выдержки, Доминик отстранился.

— Я люблю тебя, Валери, — кончик его указательного пальца скользнул по моей щеке. — Полюбил давно, не признавался себе и тебе, но не переставал любить даже в этот сложный год.

Глаза вновь наполняли слёзы, но только радостные, искристые. Не горькие, сладкие.