Феникс - Иса Белль

во мне женщину, хоть я всегда была слишком юна для тебя, и ты никогда не смотрел на меня так, как до того дня, – прошептала она. – Я думала, что сплю. Думала, что могу быть с тобой лишь во снах, пока ты не пришёл за мной и не заставил меня поверить, что быть с тобой было уже не такой недосягаемой мечтой.

Звезда на её шее блеснула и на секунду привлекла моё внимание, пока я снова не посмотрел в её глаза.

Они стали голубыми, что заворожило меня.

Как это могло произойти?

Серость, которая наполняла их, исчезла и оставила лишь чистое, ясное, безоблачное небо.

– Ты дал мне веру в эту жизнь, – призналась Аврора. – Веру в себя и в то, что кто-то может любить меня. Ты не представляешь, как невозможно это было для меня до тебя.

Я переплёл наши пальцы, чувствуя, как обе наши ладони вспотели точно так же, как и на нашем первом свидании, когда я привёл её в парк.

– Только с тобой я одновременно и тот беззаботный мальчишка до пожара, – прошептал я. – И мужчина, который не просто даст тебе силу, а который поддержит тебя, когда ты будешь идти на пути к ней.

– Это хорошо, потому что я бессильна без тебя, так же, как и ты без меня.

Мне уже так чертовски сильно хотелось поцеловать её, что я еле сдерживал себя, поэтому решил поторопиться.

– Надеюсь у тебя нет с собой огромного листа с клятвой мне?

– В мире не хватит бумаги, чтобы описать, что я чувствую к тебе, – хихикнула Аврора. – И к тому уже, разве мы ещё не произнесли их?

– У меня есть ещё одна для тебя.

Аврора удивлённо подняла брови, а я в этот момент мельком посмотрел на священника, подталкивая его к тому, чтобы он начал свою речь.

Мужчина прокашлялся и явно понизил тон своего голоса.

– Доминик и Аврора, вступаете ли вы в этот брак без принуждения или какой-либо корысти?

– Вступаем, – произнесли мы вместе.

– Искренни ли ваши чувства и не подвластны ли они чужому воздействию?

– Искренни, – снова ответили мы.

Я взял вторую руку Аврору и почувствовал кольцо, которое она не позволила мне снять с неё сегодня утром.

– Тогда… Согласны ли вы, Доминик, взять в свои законные жёны Аврору? – спросил священник. – Согласны ли оберегать её от печали и сопровождать её по жизни, укрывая от горя?

– Согласен, – твёрдо произнёс я.

– Согласна ли вы, Аврора, взять в свои законные мужья Доминика? – снова спросил он. – Согласна ли дарить покой и заставлять верить, что вы не сон?

– Согласна, – так же твёрдо, как и я, ответила Аврора.

Наши, переплетенные между собой, пальцы впились друг в друга, посылая пульсацию.

– Ты согласна выйти за меня? – зачем-то переспросил её я.

– Всегда, – улыбнулась она.

Моё сердце рвалось наружу и собиралось пробить грудь от того, насколько сильно билось внутри неё, но только потому, что хотело упасть к её ногам, к тем, у которых оно когда-то разбилось, но сейчас снова соединилось.

– Всегда с тобой, – продолжил я её слова. – Никогда против тебя.

Аврора замерла от неожиданности, потому что знала, что слова должны были быть другими.

– Кристиан немного изменил клятву, – объяснил я. – Но она такова не для всех.

Девушка сморгнула слёзы и счастливо улыбнулась мне.

– Всегда с тобой. Никогда против тебя, – повторила она.

Мы, словно почувствовав друг друга, посмотрели немного вниз на наши руки и встретились с кольцами. Её она отказывалась когда-либо снимать, а своё я надел, как только появился здесь.

Мы нарушали всевозможные правила, что были придуманы до нас, но нам было глубоко плевать на них, потому что у нас были свои.

– Скрепите же поцелуем…

Но я притянул к себе свою жену даже раньше, чем священник разрешил мне сделать это. Губы Авроры встретились с моими, пока мы сжимали руки друг друга. Я не видел её лишь пару часов, но тосковал по ней так, будто шесть месяцев в моей голове нашли новое начало.

– Фу! – послышался детский крик.

– Ты не понимаешь, – возмутилась девочка. – Это любовь!

Мы с Авророй улыбнулись, продолжая целовать друг друга, и я понимал, что мне нужно было прекратить делать это, но так тяжело было перестать целовать её, пока я мог это делать. Господи, я хотел поскорее отвезти её домой, иначе, не дождавшись, выгоню священника вместе со всеми гостями, а затем уложу её на одной из этих скамеек.

Я неохотно оторвался от девушки и получил её стон негодования в ответ, который говорил мне, что она тоже хотела убраться отсюда.

Её губы чуть распухли, а щёки покраснели, но слёз в её глазах больше не было, зато в них полыхали огоньки, завлекающие меня.

– Я… – начал я, но меня неожиданно оборвали.

Моя голова так резко повернулась в сторону, что я удивился, как не свернул шею, и наши с Кристианом глаза встретились, когда до нашего слуха дошли выстрели.

Шестерёнки в моей голове быстро приняли сложившуюся ситуацию.

– Дети! – прорычал я ему.

Всё происходило будто в замедленной съёмке. Мисс Уильямс и Мистер Гриффин наклонились и метнулись к малышам. Кристиан следом за ними, по пути передавая Кае оружие и доставая своё. Джулия пошла на помощь к остальным, но мы на секунду встретились взглядами и я увидел в её глазах страх, который видел лишь единожды. Лишь тогда, когда она спрашивала у меня о родителях, истекая кровью в окружении нескончаемого пламени.

Мы были осторожны, поэтому я оставил кучу охраны по всему периметру, но только за пределами здания.

Выстрелов было слишком много, и я боялся представить, сколько людей, помимо наших, было сейчас на улице.

Я вытащил пистолет из кобуры под своим пиджаком. Себастьян также уже был наготове у самого входа в церковь, но это не спасло никого из нас, когда кучка китайцев, которых мне даже не пришлось узнавать, чтобы понять, что это была Триада, ворвались к нам. Себастьян дёрнулся в сторону, подсказывая мне о своём ранении, но не отступая назад.

Я закрыл Аврору собой и грубо, чёрт его возьми, оттолкнул её назад, когда увидел, как несколько ублюдков направили на нас свои пистолеты, а затем почувствовал, как мою грудь обожгло. И успел сделать пару выстрелов, прежде чем выронить пистолет и почувствовать пулю, двигающую прямо к моему сердцу. Дыхание спёрло, а ноги окаменели, и я повалился назад.

– Доминик!

Тёплые руки схватили меня, но Аврора была не так физически сильна, чтобы выдержать мой вес. Мы повалились вниз, пока моё