Старуха - Анна и Валентина Верещагины

Её слова тонули в рыданиях, превращаясь в бессвязное бормотание: «…он… они… Маркус… кровь… так много крови…» — но я был просто счастлив.

Она жива.

Я наслаждался её теплом, её ароматом… И пусть это омерзительно. Пусть неправильно! Пусть за это положена смерть... Но пока она в моих руках, я готов. Пусть на мгновение, но я могу к ней прикоснуться, убедиться в её невредимости, просто слышать её голос, её дыхание… Прикоснуться к шелковистым волосам, к нежной коже — чувствовать её.

— Я знаю, знаю, — бормотал я, отметая все запреты. Главное — тепло её кожи под моими пальцами. Главное — стук её сердца — бешеный, сбивчивый, но живой. — Всё кончено. Я здесь. Ты в безопасности. Боже, если бы я опоздал на секунду… Если бы с тобой что-то случилось… Я не знаю, что бы сделал. Не смог бы жить. Понимаешь? Не смог бы!..

И когда осознание ударило — как обухом по темени, — я замер.

...Что я наделал?

Я только что разложил перед ней всю свою душу. Все запретные, безумные, смертельно опасные чувства взвалил на неё… Теперь она знает. Теперь она должна оттолкнуть меня. Должна! Потому что я не смогу… Не смогу смотреть в её глаза каждый день и притворяться. Не смогу стоять рядом и не касаться. Не смогу…

Я отстранился, с трудом разжимая пальцы, и попытался найти в её заплаканном лице хоть каплю понимания.

— Прости… Я не должен был… — слова вылетали хрипло, сдавленно, будто я давился каждым звуком. — Я ничего не жду. Ничего, слышишь? Я просто… я буду защищать тебя, клянусь. Я сделаю всё, чтобы не любить тебя. Просто… не умирай. Пожалуйста.

Собственными руками я только что уничтожил единственное, что имело для меня значение. Своей же глупой, непростительной откровенностью.

Она подняла на меня глаза. Слёзы катились по щекам, смывая полосы чужой крови, а во взгляде появилась решимость. Какая-то безумная, отчаянная, почти дикая решимость, и когда она схватила уже моё лицо ладонями, заставив смотреть на себя, — по моему телу прошла волна мурашек.

Одно прикосновение подчинило. Я был жалок ровно настолько же, насколько и счастлив — как пёс, которого наконец-то приласкал хозяин.

— Замолчи, — прошептала блондинка дрожащим, но твёрдым голосом. — Ты не смеешь… не смей «не любить» меня. Потому что тогда я действительно погибну здесь. В этом аду. Ты ведь единственная причина, по которой я ещё дышу. Понимаешь? Так что не смей говорить так!

Мир перевернулся.

Её слова не укладывались в голове. Они были невозможны. Запретны. Как и мои. Но они прозвучали.

Не в силах зацепиться за реальность, я просто смотрел и видел в ее голубых, как небо, глазах отражение того же безумия, что пожирало меня изнутри. Инстинкт настырно тянул к ней — стереть последние сантиметры, снова прижать к себе, убедиться, что это не сон, но в этот момент до нас донёсся топот. Приближающийся, тяжёлый, вибрирующий — десятки ног.

Мы разорвали взгляд, как по команде. Я резко встал, поставив себя между ней и дверью.

Первым ворвался Кристиан. Его обычно беспечное, ленивое лицо было бледным — не просто бледным, а серым, как пепел. А глаза… В них бушевал холодный, ясный огонь чистейшей, незамутнённой ярости. Он скользнул взглядом по комнате — по телам, по лужам крови, по нам с Розалиндой — и что-то щёлкнуло в нем. Сломалось.

Следом вбежала Сара, лицо исказилось от ужаса при виде разрухи, а за ней с десяток стражников с обнажёнными мечами.

— Капитан! — выкрикнул один из них.

Мой разум, всё ещё опьянённый её словами, с трудом переключился на службу. Я кивнул, отступая от неё, и каждый оторванный дюйм давался с болью, но дал место Саре и Кристиану. Они уже бросились к Розалинде.

— Её величество в шоке, но жива, — мой голос прозвучал хрипло, с надрывом, но уже под контролем. — Проверьте, есть ли выжившие. Нужна срочная помощь для её величества. — Я кивнул на бесформенное тело у стены, даже не глядя в ту сторону. — Нападавший — Калхан. Личный стражник императора.

Я отдавал приказы на автомате, наблюдая за тем, как Сара, тихо плача, укутывает Розалинду в какой-то плед. Кристиан... Меня неожиданно забеспокоило выражение его лица, пока он что-то тихо говорил Розалинде, а она кивала. Племянник императора сейчас казался старше своих лет.

Я глубоко вдохнул, вытирая ладонью кровь с подбородка. Перчатка промокла насквозь, но кровь не моя. Или моя? Я уже не чувствовал.

— Капитан, — не заставив себя ждать, обратился ко мне он, подступаясь, но не теряя из видимости императрицы. — Докладывайте немедленно. Какого... здесь произошло? Как был допущен столь вопиющий инцидент?! Где вся охрана?

Я перевел взгляд с Розалинды на Кристиана и кивнул в ее сторону головой. Розалинда сидела в углу, закутанная в плед, и смотрела на нас во свои умопомрачительные глазищи.

— Ваше высочество, отойдёмте. Ей не нужно это слышать.

Мы отошли, и только когда я был уверен, что нас никто не услышит, и заговорил:

— Почему не доложили императору?

— Не успел бы. Я бросился сюда кратчайшим путём через восточный сад, где и нашёл Рорка. Он лежал в кустах с перерезанным горлом.

Кристиан побледнел, но кивнул.

— Когда я ворвался в приёмную, Маркус уже лежал, а Калхан уже был занесён над её величеством «обоюдник». Я еле успел...

Кристиан молчал, впиваясь в меня взглядом.

— Почему пришли один? Без подкрепления?

— Не было времени. Я столкнулся со служанкой, — кивнул на блондинистую служанку. — Кристиан снова кивнул и сделал шаг ко мне, понизил голос до шёпота:

— Калхана — под усиленную охрану.

— Слушаюсь.

Он развернулся, сделал шаг к Розалинде и бросил через плечо:

— И, капитан... Нет, ничего. Исполняйте экстренный протокол. Но прежде известите моего отца.

Пару слов от автора

Дорогие читатели!

Сердечно благодарю вас за то, что нашли время и прочли первую часть моего романа. Ваше внимание и интерес невероятно важны для меня!

Я знаю, что у вас остались вопросы, и хочу вас обрадовать: на многие из них вы получите ответы во второй части, которая выйдет совсем скоро. Надеюсь, она станет для вас не менее увлекательной!

Буду рад услышать ваши впечатления и мысли в комментариях. Ваши отзывы очень ценны и помогают мне расти как автору.