Где ты, мой незнакомец? - Кэтлин Вудивисс

— Это всего-навсего сон, любимая, — прошептал Эштон. — Я вовсе не собираюсь умереть и оставить тебя ему.

Вновь воцарилось молчание, и он повернул ее к себе, чтобы увидеть ее лицо. Почему-то ему казалось, что ей не по себе. В сердце его шевельнулся страх.

— С тобой все в порядке?

Ленора уже открыла рот, чтобы сказать, что у него нет причин тревожиться из-за нее, но передумала. Она покачала головой, чувствуя, как слезы хлынули по щекам, отвела его руки и побрела по тонкой полоске песка. Ленора скорее почувствовала, чем услышала, что он бросился за ней. Да и как бы она не заметила его, когда каждая клеточка ее тела трепетала в его присутствии.

— Вы что-то сегодня печальны, мадам, — уверенно произнес он. — Скажи же мне, что случилось.

Ленора, забыв о слезах, которые текли и текли у нее по щекам, повернулась и с какой-то щемящей безысходностью негромко произнесла, глядя в сторону:

— Я…я беременна.

Эштон замер. Огромная, головокружительная радость охватила его. Он уже протянул к ней руки, но вдруг резко остановился. А он-то тут при чем? Она стояла перед ним, такая холодная, неприступная, казалось. Ей было неприятно даже говорить об этом. Он стал вплотную, почти касаясь ее, волнение охватило его с такой силой, что затряслись руки. — прошло немало времени, пока с губ его сорвалось одно — единственное слово:

— От кого ребенок?

Она отшатнулась, как от удара. Как он мог?! Слезы хлынули новым потоком, ей пришлось вытереть их, прежде чем она нашла в себе силы ответить.

— Мы с Малькольмом ни разу не были близки.

Эштон заботливо прижал ее к себе, одна рука ласкала ее грудь, другая легла на живот. Сквозь тонкий хлопок рубашки он чувствовал, какой он плоский и упругий, и изумлялся великому дару судьбы — не пройдет и года и новый человек придет в этот мир. Голова его склонилась, он осторожно прихватил губами ее ухо.

— А теперь ты вернешься со мной?

У нее перехватило дыхание, из груди вырвался не то вздох, не то сдавленный стон.

— Ребенок ничего не решает, Эштон. Я не могу вернуться, пока не узнаю, кто я есть на самом деле. Мне еще многое предстоит вспомнить. Пойми, ну как я могу принять тебя, как законного мужа, если то и дело вижу, как веселятся гости на нашей с Малькольмом свадьбе?!

— Но ведь это всего лишь видения, милая, а не реальность! Откуда ты знаешь, что так и было на самом деле?

У нее вырвался прерывистый вздох.

— Но Малькольм рассказывает то же самое слово в слово. Не мог же он узнать, что мне привиделось?

Внезапно голос Эштона стал хриплым. В нем звучал гнев.

— Надеюсь, ты не думаешь, что я буду спокойно стоять в стороне, пока другой заберет и тебя и моего ребенка?!

— Дай мне еще немного времени, Эштон! — взмолилась она, мягко коснувшись руки, которая с силой прижимала ее к себе. — Этот дом хранит столько тайн. Если мы уедем, может случиться так, что я так никогда и не узнаю, кто же я такая!

— Тогда позволь мне вмешаться — и я позабочусь, чтобы Малькольм убрался отсюда! — предложил Эштон. — Я не могу быть спокоен, зная, что рядом с тобой этот человек. Стоит ему потерять голову, и он тебя не пощадит. И отец не сможет тебя защитить.

— Я знаю. Обещаю тебя, я буду очень осторожна. Но ведь Малькольм тоже часть моей прошлой жизни!

— А как же я?

Не сводя глаз с чернеющего неба на горизонте, Ленора уронила голову ему на плечо.

— Не знаю, Эштон. Надеюсь… — Губы ее задрожали и в глазах опять появились слезы. — Ради ребенка я надеюсь, что ты — не только мое настоящее, а гораздо больше. Знаешь, я ложусь в постель, тушу свет, а потом лежу без сна — вспоминаю, как это было с тобой. Мне кажется, что ты опять погружаешься в меня, а твои руки ласкают мое тело и мне становится так больно…

— Да, мадам. Уж мне-то хорошо знакомо, какую боль доставляет неутоленное желание!

— Но мне нужна уверенность, — Она бросила тревожный взгляд в сторону дорожки, услышав, как вдалеке стук копыт и скрип колес приближающегося экипажа.

— Малькольм возвращается. Мне нужно бежать.

Эштон прижал ее к себе.

— Неужели ты не поцелуешь меня на прощанье?

У нее вырвался прерывистый вздох, она почувствовала, как его напряженная плоть тяжело вжимается в ее тело.

— Ты, наверное, думаешь, что хочешь меня куда сильнее, чем я тебя.

Наконец Эштон неохотно отпустил ее, следуя за ней взглядом, пока фигурка Лирин не растворилась во мраке ночи. Он опять остался один, чувствуя тоску и отчаяние, словно что-то страшно важное ушло из его жизни. Луна висела над ним, будто тусклый фонарь. Темные облака, предвещая дождь, заволокли небо. Начинался прилив, и волны с тихим шорохом облизывали песчаный берег, стирая все следы их встречи.