Наследство Лэндоверов - Виктория Холт

— И за этим ты звала меня?

Она утвердительно кивнула.

Я была ошеломлена. В душе бродили какие-то смутные предчувствия, но мне казалось, что я просто наслушалась чудоковатого Джеми. И тут это заявление… Я никак не ждала этого от сестры.

— Господи, Оливия, откуда у тебя такие мысли?

— Беременность — серьезное испытание. Я просто подумала…

— Не виляй, — резко перебила я. — Я хочу знать правду.

— Мне очень трудно пришлось, Кэролайн. Все говорят, что вторая беременность наступила слишком рано…Почти все время я лежу в постели. И однажды мне пришла в голову мысль о том, что всякое может случиться… То есть, что я могу умереть…

— Оливия, нельзя жить с такими настроениями.

— Я смотрю правде в глаза. Думала, что ты поймешь.

— Но при чем тут смерть?

Она коснулась своей груди и проговорила:

— Я чувствую что-то… вот здесь. — Я растерянно посмотрела на ее руку, а она продолжала: — Насчет того, что Ливию нужно будет отдать тебе, у меня не было никаких сомнений. Я тебе полностью доверяю. С тобой ей будет лучше, чем со мной…

— Вздор. Ребенку всегда лучше с родной матерью.

— Я думаю, не всегда. У меня уже не осталось сил, чтобы заботиться о ней. Я слабая и глупая. Ты любишь ее так же, как я, а во всем остальном ты лучше. Она такая милая…

— Хватит! — вскричала я. — Я не хочу тебя слушать! Все эти разговоры о смерти… Глупости какие! С меня этого достаточно. Я только что потеряла человека, который был мне очень дорог. А теперь терять еще одного? Нет уж!

— О, Кэролайн, я так рада, что ты приехала. Мы больше не будем об этом говорить. Но сначала дай мне слово. Ты ведь возьмешь к себе Ливию, правда?

— Я не хочу говорить об… — Дай мне слово, и я больше не стану поднимать эту тему.

— Хорошо, я заберу Ливию.

Она стиснула мою руку.

— Вот теперь мне спокойно на душе. Расскажи проКорнуолл. Не о похоронах, а о том, что было до и после. Как там Яго и Поль Лэндоверы? И тот пчеловод?

Я принялась рассказывать, пытаясь говорить в шутливом тоне. Делать это мне было нелегко, ибо стоило вспомнить то беззаботное время, когда рядом всегда была кузина Мэри, как внезапно накатывало страшное осознание того, что ее уже нет и не будет…

Утешением мне была только радость Оливии от встречи со мной. С улыбкой на лице она становилась почти прежней сестренкой.

Мы поужинали в ее комнате. Потом я пожелала ей спокойной ночи и ушла к тетушке Имоджин, которой, как мне передали, тоже хотелось меня видеть.

Она встретила меня несколько более уважительно, чем прежде, к тому же не стала напускать на себя своего грозного величия. То ли это объяснялось тем, что она старела, то ли тем, что теперь я стала богатой леди, с которой надо было считаться… Я не знала точно. С ней был дядя Гарольд, как всегда старающийся быть незаметным. Он встретил меня очень сердечно.

— Как ты поживаешь, Кэролайн? — спросила тетушка Имоджин. — Ты должна быть рада тому, как все повернулось.

— Я все еще ношу траур по кузине Мэри, — холодно напомнила я ей.

— Да, да, конечно… Так, значит, ты стала весьма состоятельной дамой.

— Пожалуй.

Дядя Гарольд вставил:

— Насколько я знаю, вы с кузиной Мэри были очень близки.

Я улыбнулась ему и утвердительно кивнула.

— Это была честная женщина, — проговорил он.

— Она не имела никаких прав на Трессидор, который, естественно, должен был перейти ко мне, — сказала тетушка Имоджин. — Я ближайшая родственница. Конечно, в любой момент можно будет оспорить завещание.

— Нет, Имоджин. Видишь ли… — начал было дядя Гарольд.

— Я могу оспорить завещание! — громко повторила она. — Но… словом, мы решили ничего не трогать.

— Я вступила во владение поместьем согласно последней воле кузины Мэри, — произнесла я. — Она научила меня управлять Трессидором, вести хозяйство…

— Управление поместьем не женское дело, — перебила тетушка Имоджин.

— Значит, и вам самой не пристало бы этим заниматься? — проговорила я.

— У меня есть муж.

Бедный дядя Гарольд! Он посмотрел на меня такими глазами, словно за что-то извинялся.

— Могу заверить вас, тетушка Имоджин, что благодаря усилиям кузины Мэри дела в поместье идут неплохо и чем дальше, тем лучше. Я собираюсь поддержать это.

Я думала, что дядя Гарольд разразится сейчас аплодисментами, но он вовремя вспомнил о присутствии тетушки Имоджин.

Я сказала:

— Беспокоюсь за Оливию. Она неважно выглядит.

— Не забывай, что она в положении, — возразила тетушка Имоджин.

— И тем не менее даже для беременной женщины она, по-моему, слишком слаба.

— Она всегда была такой.

— А где ее муж?

— Полагаю, он скоро придет.

— Его что, каждый вечер не бывает дома?

— У него дела.

— Неужели ему не хочется побыть с женой в такое время?

— Дорогая Кэролайн, — хохотнув, проговорила тетушка Имоджин, — ты жила с кузиной Мэри, старой девой. И сама одинока. Поэтому про мужей ничегошеньки не знаешь.

— Но я знаю, что значит уважительно относиться к ближнему.

Мне нравилось вести словесную дуэль с тетушкой Имоджин, тем более что я видела: дядя Гарольд, выглядевший в этой ситуации арбитром, охотно отдал бы победу мне, если бы был посмелее.

Отношение ко мне тетушки Имоджин изумляло. Она меня явно недолюбливала, но одновременно с этим, став богатой леди, я резко поднялась в ее глазах. И хотя она порицала тот факт, что Трессидор достался мне, она внутренне восхищалась тем, что мне удалось «утянуть» поместье у нее прямо из-под носа.

Что касается Оливии, .то я поняла, что с тетушкой Имоджин говорить на эту тему бесполезно. Поэтому я решила наутро расспросить обо всем мисс Белл.

В постель в тот день я легла рано, но заснуть не надеялась. Никак не могла согнать с себя меланхолию. Казалось бы, только-только оправилась после трагедии с кузиной Мэри, а тут Оливия говорит такое… «Она дала волю своему разыгравшемуся воображению, — пыталась успокоиться я. — Нервничает перед родами. Наверняка это обычное явление для беременной женщины. Ведь едва-едва появилась на свет Ливия, и вот снова приходится пройти через это испытание… Тут любой испугается, а особенно Оливия, которая всегда была нервной».

Повернувшись на другой бок, я заново вспомнила все, что произошло с кузиной Мэри, начиная с той злосчастной прогулки, а потом вновь вернулась мыслями к сестре.

Одним словом, ночь я провела ужасно.