Тень доктора Кречмера - Наталья Миронова

Маловичко бросил на Лидию Алексеевну взгляд, ясно говоривший: «У меня не забалуешь», и повернулся к Вере:

— Не беспокойтесь, Вера Васильевна, все будет сделано. Обращайтесь, когда что нужно. В любое время.

— Нет уж, по такому поводу не дай бог. Прошу вас, проследите лично, чтобы они сели в самолет.

— Дождусь взлета.

— Огромное вам спасибо.

— Не за что. — Он подхватил чемодан, казавшийся в его громадных руках спичечным коробком, открыл дверь и отрывисто скомандовал: — Прошу.

Лидия Алексеевна вышла, не попрощавшись и даже не взглянув на дочь.

А Вера, оставшись одна, устало опустилась в кресло. Возвращаться в кабинет не имело смысла: вскоре в этой самой комнате у нее должна была начаться встреча с представителем Межбанковской валютной биржи.

— Леночка, заварите мне, пожалуйста, чаю покрепче и принесите прямо сюда, — попросила она секретаршу по внутренней связи.

Маловичко позвонил из аэропорта и застал ее еще на работе:

— Лично посадил в самолет. Пристегнул ремни. Дождался взлета. Все в порядке.

— Как же вас в самолет-то пустили без билета? — изумилась Вера.

— Волшебное слово знаю, — послышался в трубке басовитый смешок. — Не волнуйтесь, Вера Васильевна, обращайтесь, если что.

Вечером дома ее ждал встревоженный насмерть Николай. О визите тещи он уже знал от Антонины Ильиничны. Он обнял Веру так, словно она была шахтером, поднятым на поверхность из обвалившейся шахты. Вера тихонько засмеялась.

— Все оказалось не так уж страшно.

Она улыбнулась Антонине Ильиничне и поцеловала сына, смотревшего на нее испуганными глазами. Он был уже в том возрасте, когда мальчишки не выносят нежностей, но ради такого случая стерпел.

— А где там моя куколка? — спросила Вера, заглядывая в детскую.

Наташа мирно спала, причмокивая во сне пухлыми розовыми губками, и ведать не ведала о случившемся в доме переполохе. Андрейка, к счастью, был в школе, когда приехала Лидия Алексеевна, и тоже ничего не знал о визите сочинской бабушки. Вера никогда не рассказывала ему о своей жизни в Сочи. Если и суждено ему когда-нибудь столкнуться с жестокостью и подлостью, решила она, то пусть уж не в собственной семье.

— А что случилось-то, мам? — спросил он, обводя встревоженным взглядом физиономии взрослых.

— Была у меня одна неприятная гостья, но она уже уехала. Она нас больше не потревожит.

— А чего она хотела?

— Денег, сынок. Чего еще хотят люди от банкиров? — улыбнулась Вера.

— Это был шантаж? — оживился Андрейка. В последнее время он стал зачитываться детективами.

— Ну вот еще! Не такие мы люди, чтобы дать себя шантажировать. Нет, это просто был старый счет, его давно пора было закрыть, и я его закрыла. Идемте ужинать! Я такая голодная, слона готова съесть.

— Слон невкусный, — заметил Андрейка по дороге в столовую.

— И то правда. Авось у нас найдется что-нибудь получше.

Андрейка не забыл отцовского рассказа о коварной тете. Потянув отца за рукав, он спросил шепотом:

— Это та тетя приходила?

— Какая тетя? — не понял поначалу Николай.

— Та. Миледи.

— Не знаю. Нет, не думаю. Вряд ли, — шепнул он в ответ. — Забудь о ней. Пошли ужинать.

Позже, оставшись с мужем вдвоем в спальне, Вера рассказала ему все, умолчав только о завещании.

— А парень-то прав! — заметил Николай. — Это был чистой воды шантаж. Эмоциональный шантаж. Эх, жаль, меня дома не было!

— Шантаж? Это была попытка с негодными средствами, и я даже рада, что тебя дома не было. Антонина Ильинична правильно сделала, что не пустила ее в квартиру. Представляешь, моя мать даже не знает, что у меня дети есть! — Вера содрогнулась. — Она бы еще сглазила Наташеньку, как злая фея Карабос!

— Ну, нет, не такие мы люди, чтобы дать себя сглазить. — Они засмеялись, крепко обнявшись. — Думаешь, это навсегда? Злые феи нас больше не потревожат?

— Думаю, да, это конец. Я даже боюсь, не была ли я с ней слишком резка. Все-таки она моя мать.

— В том смысле, что она тебя родила? Это еще не значит быть матерью. Нет, я уверен: что бы ты ей ни сказала, этого было даже слишком мало.

— Надо же, какой ты кровожадный!

— Жутко кровожадный! Вот сейчас возьму и откушу это ушко.

И между ними завязалась веселая борьба, из которой он всегда давал ей выйти победительницей.