Половинки нас - Ана Ховская

– Тебе заняться нечем?– хмуро сдвинул брови Мирон, по-прежнему пряча глаза.

– Есть. Сегодня все дела на тебе завязаны. Я звоню, а ты не берёшь трубку… Акционеры созывают срочный совет, а у меня нет твоих отчётов…

Мирон закрыл глаза. Веки показались горячими, сухими и будто поцарапали роговицу. Поморгав, он откинулся на спинку кресла и недовольно уставился на Подымова.

– Трубка ещё вчера разрядилась…

Григорий хлопнул ладонью по столу и сел перед Мироном на самый угол.

– Ну-у, выкладывай!

– Меня послала женщина, которую я хочу! Достаточно? Или в деталях?– язвительно прищурился Мирон.

– О-о… раз такое дело,– смутился Подымов.– Тогда вываливай всё старому другу, как раньше, – легче станет. Забудешь обо всём и дальше пойдёшь… Ну… с кем не бывало?

– Со мной не бывало!– резко выпрямился Мирон, чувствуя, как обида снова поднимается к горлу и заставляет пальцы смыкаться в кулаки.– Она послала меня… выставила из квартиры после секса, как какого-то пса безродного!

Подымов с минуту молчал, то хмурясь, то вскидывая брови, то бросая на него сочувственные взгляды.

– Не горячись так, Мир, так уж и пса?

– И хватит смотреть на меня, как на придурка! Я и так чувствую себя идиотом…

Григорий расстегнул пиджак, склонился навстречу другу и, иронично щурясь, проговорил:

– Что ещё вы чувствуете?

Мирон нервно отодвинулся от стола, поднялся и отвернулся к окну.

– Иди ты со своими откровениями! Второй Алёны мне ещё не хватало!

– Мы – юристы – похлеще психологов будем. Я всегда готов выслушать без этого женского бреда… Только ты отмалчиваться предпочитаешь… А у тебя бизнес, между прочим…

– Что ей, вообще, нужно?!– раздражённо отмахнулся Мирон от жалюзи на окне.

– Кому?– недоумевал тот.

– Никому!– снова отмахнулся он.

– Я так понимаю, ты про женщину? А она сказала, чего хочет?

– Да не в этом дело! У нас был потрясающий секс, а потом она просто выставила меня. Сказала, что между нами ничего нет и не будет! А это был прощальный секс! Нет, ты понимаешь?!– оглянулся Мирон с широко раскрытыми глазами.

– Я не совсем в курсе, что у вас за отношения с этой женщиной… Учитывая, с кем ты вчера уехал, это Настя? Ты же её имеешь в виду?

Мирон нервно кивнул. Подымов встал рядом и, глядя на его профиль, продолжил:

– Краем уха слышал, как Алёна с Петром шушукалась. Что-то о пари, что ты пытался завоевать Настю за несколько свиданий, а она просто из гордости решила доказать, что ты неспособен её покорить… Что-то в этом роде…

– Женщины! Перевернула всё вверх дном! Не хочу себя оправдывать, но не всё так… тривиально… Только не могу понять, почему Настя так со мной поступила… Упёрлась рогами!

– Может, у неё есть причины?– предположил Григорий.

– Какие причины?! Стерва неблагодарная!

– Я надеюсь, ты так ей и сказал?– усмехнулся тот.

Мирон глубоко вдохнул и медленно выдохнул, понимая, что начинает заводиться.

– Ты знаешь, я всегда ухожу молча. Но тут не сдержался… Сам не помню, что сказал…

– Алёна, как всегда, боится, что ты подцепил очередную меркантильную вампиршу…

– Я бы эту Алёну отправил на Северный полюс, пусть мозги полярникам размораживает!– выплюнул Мирон.– Достала со своими нравоучениями и заботой! Возомнила себя привратником. Видеть её не хочу…

– Ну… то, что Настя не падкая до наживы, – это я разглядел, в упрёк Алёне. Но, если женщина не хочет быть с тобой и не раскрывает причины, может, не стоит вмешиваться? Просто отпустить? Да, понимаю, трудно забыть такую, но…

Мирон провёл пальцами по вискам и жёстко потёр себя по подбородку.

– Я практически ничего не знаю о её жизни… Она, как видение, пролетает мимо, цепляет, а ухватиться и не за что…

– О, раньше ты не обладал такой образностью речи. Она тебя раскрыла…

– Лучше бы я её вообще не знал!– сердито дёрнул плечами Мирон.

– Лучше?– с лукавой улыбкой заглянул Подымов в глаза.

Мирон прищурился от досады, и всё же пересилил гордость и покачал головой:

– Честно говоря, мне никого не хотелось так, как её. Во всех смыслах… И разные мы совсем, но ближе ни с кем не хотелось быть…

Мирон отошёл от Григория, сунул руки в карманы брюк и стал ходить вокруг стола. Внутри бурлило столько невысказанного. Вопреки всему, ныло от желания увидеть Настю, стиснуть её в объятиях и не отпускать. Ничего прежде не довлело над ним так, как невозможность добиться расположения этой непостижимой женщины.

– Она, как другое измерение, в котором я забываю обо всем, отключаюсь просто. Даже на бизнес стал смотреть иначе, легче, что ли… Всё время жду встречи с ней… Жду, что позвонит… Или увижу её на перекрёстке… Из головы не выходит – ведьма! Хм, прощальный секс, сказала! Не могу поверить! И ведь мы уже попрощались вчера, но она сама накинулась…

– То есть она тебя спровоцировала?– хохотнул Подымов.

– Я и не сопротивлялся,– нервно усмехнулся Мирон.

Григорий, заложив руки за спину, прошёлся следом за ним.

– Так это значит, ты ей нравишься?

– Я теперь ничего не понимаю. Мы будто оба играли какие-то роли… Не знаю, кто из нас был по-настоящему собой…

– Ну секс-то был настоящим?

– Секс…

Мирон закрыл глаза, до сих пор видя перед собой блестящее от пота тело Насти, вспоминая её взгляд с поволокой, блаженные стоны, как прогибалась под ним и стремилась к нему.

– Лучше не бывает,– бессильно выдохнул он.

Подымов сузил глаза, пожевал губу и задумчиво проговорил:

– Если между вами и правда что-то есть, попробуй поговорить с ней, глядишь, всё окажется каким-то недоразумением… Только дай время остыть себе и ей… Приведи мысли в порядок, женщине не стоит показывать, как ты сломлен…

Но Мирон мгновенно вспомнил и её ледяной прощальный тон, и как позорно бежал из квартиры. Настя была абсолютно уверена в своём решении, просто напоследок воспользовалась им и посмеялась.

– И не подумаю!– решительно отказался он.

– Ты уже думаешь,– с пониманием усмехнулся Подымов.– Только печать мешает…

– Какая печать?!

– На сердце, полное гордыни, я наложил печать моюcontentnotes0.html#note_14,– иронично процитировал тот чьи-то стихи, на что Мирон только недовольно фыркнул.– Уверен, что ты проявил достаточно напора? Иногда женщину надо завоёвывать… Ну, игры у них такие…

– Я больше не собираюсь унижаться, уговаривать!– возмутился Мирон, но внутри так и клокотало от досады.

– А ты не уговаривай. Ты прости её, приди и признайся. Проси, и дано будет тебе; стучи, и отворят тебе, ибо всякий просящий получает, и стучащему отворят…

– Хватит умничать!– раздражённо бросил он.– Закрыли тему!

– Не умничаю – мудрость-то вековая,– пожал плечом Подымов, снова присел