Грешник - Шанталь Тессье

Братья Пик привезли его два дня назад, но я все свое время проводил с Элли. Вчера около полуночи ее, наконец, перестало рвать, и Элли смогла немного отдохнуть. Я проснулся один в постели от ее крика.

— Давай присядем, хорошо? — я поворачиваюсь и смотрю на нее. — Нам нужно о многом поговорить.

Я имею в виду не только возвращение ее отца из могилы.

По ее щеке стекает слеза, но Элли кивает. Я беру ее ладонь, а свободной рукой хватаю со стойки свой пистолет. Пройдя в гостиную, мы с ней садимся на диван. Ее отец занимает место напротив нас.

Я не упускаю из виду, как Элли прижимается ко мне. Касается меня своей голой ногой. Я беру со спинки одеяло и накидываю на нас, так как она в моей футболке, а я в одних боксерах.

— Элли…

— Николас, — очень холодно, отстраненно произносит Элли.

Она возводит все свои стены, растерянная и обиженная. Элли чувствует, что ей лгали все эти годы. Я понимаю. Я не ожидал, что это будет легко. Не после всего, через что она прошла.

При упоминании его имени он напрягает челюсть.

— Странно, что ты не называешь меня папочкой. Полагаю, тебе уже не двенадцать.

С ее губ срывается рыдание, и она прикрывает рот рукой, опустив глаза на колени.

Николас смотрит на меня, приподняв бровь.

— По порядку, — рычу я. — Как, черт возьми, ты оказался жив? — требую я, обнимая ее за плечи и притягивая к себе.

Другой рукой я держу лежащий на одеяле пистолет. Я понимаю, что он ее отец, но я также знаю, что он пропал без вести девять лет назад. И не в курсе, по своей воле он это сделал или что-то запланировал.

Николас проводит рукой по волосам.

— Ты не умрешь в «Бойне», если братья Пик не покончат с тобой, — заявляет он.

— Как ты пережил повешение? — тихим голосом спрашивает Элли, все еще опустив глаза и глядя на свои трясущиеся на коленях руки.

— Ты был… ледяной, — тихо добавляет она.

— Господи, Элли. Неужели ты думаешь, что я пытался покончить с собой? — выкрикивает Николас.

Она поднимает глаза и смотрит на него сквозь ресницы.

— Это я нашла тебя. Я пролежала на полу с твоим мертвым телом больше часа. Ты. Был. Мертв.

Он качает головой.

— Меня подставили.

— Как подставили самоубийство? — задаюсь я вопросом.

В смысле, это не невозможно. Посмотрите, что Холланд пытался сделать с Элли, но с Николасом ситуация немного другая. Здесь не было наркотиков. Насколько мне известно, нет.

Он наклонился вперед, положив локти на колени.

— В тот день кто-то умер, но это был не я. Это был Натаниэль.

Я хмурюсь, Элли молчит.

— Натаниэль был моим братом-близнецом.

Я сажусь ровнее.

— У тебя нет брата-близнеца.

Я бы знал это. Наши семьи росли вместе, и я бы это запомнил.

— Был, — кивает Николас. — У моего отца был роман с его Леди, и моя мать забеременела. Отец забрал меня, а мать оставила брата. Когда я достиг совершеннолетия, я прошел инициацию. Я хотел стать Лордом. Я нашел своего брата и протянул ему руку помощи, но он не захотел иметь с этим ничего общего.

Николас пожал плечами.

— Мой отец не хотел иметь с ним ничего общего. Его сторонились отец и мать, которая меня воспитывала. Но он был в моей жизни. Очень много, на самом деле. Ему всегда нужны были деньги, его выручали из ситуаций, из которых он не мог выпутаться сам. Конечно, мало кто знал о существовании Натаниэля. Но его убили, чтобы все выглядело так, будто я покончил с собой. И меня передали «Бойне».

В комнате воцаряется тишина, и я чувствую, как дрожит Элли, прижавшись ко мне.

— А что насчет тебя? — Николас переводит взгляд на дочь. — Почему и как давно ты принимаешь наркотики?

Элли напрягается, но не поднимает голову. Она не собирается отвечать ему. Признаться в том, что с ней произошло, — слишком сложная для нее задача, чтобы объясняться с отцом.

— Почему бы тебе не принять ванну, — я наклоняюсь и целую ее в висок. Ник готов все ей рассказать, но я знаю, что она точно не готова. Может, он и ее отец, но сейчас он для нее чужой. — Я присоединюсь к тебе через минуту.

Элли медленно поднимается на ноги и направляется в коридор. Ее отец встает, и она выбегает из гостиной. Я слышу, как через несколько секунд хлопает дверь спальни.

— Что, черт возьми, с ней происходит? — рявкает на меня Николас.

Честно говоря, я ожидал, что все пойдет именно так. Я полагал, что Элли будет скорее растеряна, чем счастлива. Но, в конечном счете, она придет в себя.

— Твоя смерть разрушила ее жизнь, — просто говорю я.

Он стонет.

— Я солнечного света не видел с тех пор, как умер.

Я пристально смотрю на него, пока он оглядывает коридор, по которому побежала Элли, и пистолет в моей руке тяжелеет. Николас должен знать, что происходит, потому что все снова изменится. Я дам ему один шанс. Он либо поможет мне, либо встанет на моем пути. Лучше прямо сейчас выяснить, что меня ждет.

— Твоя жена снова вышла замуж, — начинаю я, и он фыркает. — За Джеймса, через год после твоей смерти. Первые три года брака он провел, входя в доверие к твоей дочери.

Николас заметно напрягается.

— Он лишил ее девственности в шестнадцать лет. И продолжал насиловать ее, пока я не убил его два года назад. Джеймс заставил ее называть его папочкой, так что прости ее за то, что Элли тебя так не назвала.

Николас поворачивается ко мне спиной и проводит руками по волосам. Он чертыхается себе под нос. Снова поворачиваясь ко мне лицом, я добавляю:

— Недавно мы узнали (на третьем свадебном приеме твоей жены), что она знала о том, что Джеймс трахает Элли. Но когда Элли сказала, что ее насиловали, твоя жена заявила, что Элли добровольно набросилась на её мужа.

— Пиздец! — Николас хватает с журнального столика стакан и швыряет его через всю комнату. Он ударяется о дальнюю стену и разлетается на миллион осколков.

Я могу только представить, что он чувствует. Уверен, что в «Бойне» свое разочарование не выплеснешь. Теперь он будет ходячей бомбой замедленного действия. Девять лет сдерживаемой агрессии. Это то, что мне нужно. Кто-то, кто, не раздумывая, заставит других