Душа моя, гори! - Виктория Яровая

Грэг пришел поздно, когда темнота полностью завладела миром. Выглядел он уставшим, но таким довольным, что я не удержалась от улыбки. Мужчина мне тоже нравился. На самом деле мне многое пришлось по вкусу в этом мире. Сейчас я чувствовала печаль, зная, что скоро придется покинуть Хирнэлон.

– Ты сегодня задумчивая, – сказал Грэг, подходя ближе. – Что-то случилось?

Он смотрел внимательно и с такой нежностью, что я не выдержала: протянула руку и погладила его по щеке. Пальцев коснулась легкая щетина и весело уколола кожу. Стало щекотно, и я смешливо поджала губы. В глазах мужчины зажегся искрящийся огонек, который медленно разрастался.

Грэг не двигался, но я знала: стоит шагнуть ему навстречу, и он сорвется. Мне так отчаянно захотелось это сделать. Окунуться в ту нежность, что кружила вокруг нас, и насладиться ею в последний раз. Но я не двигалась. Зачем усугублять ситуацию? Как он себя будет чувствовать после моей смерти? Ему и без того придется непросто. Моя рука безвольно упала, и я попятилась.

– Нам стоит начать, если хотим успеть, – произнесла я тихо, но очень твердо.

Грэг все понял. Он понимающе кивнул, огонек в глазах погас. Мужчина прошел к приготовленной кровати, молча разделся до пояса и лег на спину.

– У меня есть эликсир от доктора. Давай я проведу операцию, пока ты без сознания? – предложила я.

– Нет, – уперся Грэг. – Если что пойдет не так, я должен бодрствовать.

Я нахмурилась. Что может случиться? Мы уже дважды проходили через эту процедуру. Еще раз попыталась его переубедить и отступила. А вдруг он прав? Это не обычная болезнь. Приготовила все необходимое и начала.

Казалось бы, в третий раз должно быть проще, но каждый раз, когда Грэг вздрагивал и его лицо накрывала маска боли, я не могла сдержаться. Руки тряслись, на глаза набегали слезы. Я поняла, почему хирурги не делают операции своим родным. Слишком тяжело видеть близкого человека в беспомощном состоянии, слишком страшно ошибиться.

Спустя пару ужасных часов, вывернувших мою душу наизнанку, я с облегчением кинула проклятье в огонь. Грэг внимательно смотрел на мелькнувшее в дыме лицо мужчины. Я понимала чувства Грэга. Ему непросто видеть убитого старого друга.

Наконец-то операция позади. Тихонько погладила мужа по плечу, даря поддержку, и приступила к перевязке. Для Грэга все закончилось: проклятие снято, а для меня начинается самое сложное.

Я взяла со столика приготовленный платок со спрятанной внутри иглой. Как и в случае с Маолом, я хотела усыпить Грэга. Я не хотела, чтобы он помешал моим планам. Но перед этим мне необходимо с ним попрощаться. Аккуратно присела рядом и взглянула на его бледное лицо. Он лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал.

– Ты не спишь? – тихонько позвала я.

Грэг устало приоткрыл веки и слабо улыбнулся.

– Я должна тебе кое-что рассказать, – начала я, внимательно смотря на него.

Мужчина едва заметно напрягся и свел брови, словно почувствовав, что сейчас я скажу нечто важное. Он приготовился слушать. Я принялась говорить:

– До того, как я попала в Хирнэлон, ко мне во сне пришел старец. Я не знаю, кем он был, но он сказал, что я должна ему помочь. Он оставил на моем теле печать Кималана и велел исполнить твое заветное желание. Затем я очнулась здесь.

Грэг слушал, не перебивая, а я тщательно подбирала слова, чтобы продолжить.

– Я выполнила лишь часть того, что он хотел. Кималан свободен, но с твоим желанием я все же не справилась. Я старалась. Я ведь действительно думала, что должна вернуть тебе руку.

Сожаление накрыло волной при воспоминании о дне суда. Как я могла сотворить такое с Маолом и Грэгом? Моей руки коснулись теплые пальцы мужчины.

– Грэг, прости, – сказала я, опустив голову. – Я не думала о том, понравится ли тебе способ, который я выбрала, чтобы вернуть руку. Я видела лишь свою цель. Все, что я сделала с Маолом, было только ради выполнения твоего желания. Но я опоздала. Теперь уже ничто не имеет значение.

– Почему ты послушалась старца? – с трудом произнес Грэг. – Что он тебе пообещал?

Чуть усмехнулась. Мужчина слишком умен. Знает, что я бы не стала на пустом месте разводить бурную деятельность. Но сказать правду я не могла. Как он себя будет чувствовать, если узнает ее? Его женщина умерла, потому что он полюбил ее и пожелал невозможных ответных чувств? Как все запуталось… В любом случае ему будет непросто.

– Он обещал вернуть меня туда, где я и должна быть, – расплывчато ответила я.

– В твой мир? – уточнил он.

– Да. Я должна там оказаться. Думаю, спасения Кималана хватит для моего возвращения. Поэтому, Грэг…

– Нет! – резко перебил он и крепко схватил за руку.

Он попытался встать и застонал от боли. Продолжать разговор становилось невыносимо. Но Грэг настаивал. С большим усилием он приподнялся и, поймав мой взгляд, спросил:

– Оля, если бы не твоя мертвая душа, ты бы смогла меня полюбить? Ты бы осталась рядом со мной?

От прямого вопроса мое тело окаменело, в руках появилась мелкая дрожь. Напряжение, повисшее между нами, давило и требовало ответа. Что ему сказать? Снова соврать? Но разве хотя бы в этом вопросе он не заслужил знать правду? С трудом прошептала:

– Да.

Грэг протяжно выдохнул, на его бледных губах появилась улыбка. Мне стало легче от того, что не соврала ему. Я не успела узнать, как именно ощущается любовь, но, видимо, я уже полюбила этого мужчину. А иначе почему так больно, когда думаю о том, что вижу его в последний раз? Почему все внутри обливается кровью, требует обнять его, крепко прижать и никогда больше не отпускать? На глаза навернулись слезы. Задрала голову, пытаясь прекратить их поток. Но пара слезинок успела скатиться по щеке.

– Не плачь, – прошептал Грэг и нежно смахнул их большим пальцем. – Мне этого достаточно. Ты только не уходи.

В его глазах стояла мольба, смешанная с тягучей тоской. Они сжали мое сердце и не отпускали. Слишком тяжело. Я должна прекратить наши страдания. Незаметно вынула иглу и, в последний раз окинув любимого взглядом,