Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

Съёжившийся Эльфи, хоть и укрытый плащом, никак не мог согреться, в то время как я, сидя на топчане в одних трусах, совершенно не мёрз.

Ладно, чёрт с ним.

— Эльфи, — обратился я к омеге, — одевай мою рубашку, хватит тут синюю птицу изображать.

— Оме, а кто это — синяя птица? — спросил Эльфи, натягивая на продрогшее тело мою рубашку.

— Это такие люди, которые мёрзнут и при этом много болтают, — буркнул я.

Курточка Эльфи, его штаны и трусы, которые были на нём, когда он попал к людоловам, были разорваны и у меня сложилось впечатление, что кому-то из этих уродов, похоже как, доставляло удовольствие рвать одежду омеги — всё было распущено чуть ли не на ленты.

— Встань, — попросил я притихшего омегу.

Эльфи слез с топчана и встал передо мной. Глядя сам на себя через его глаза и положив руки ему на плечи, я начал шарить по его телу, проверяя, как он одет.

— Рубашку застегни, — сказал я засмущавшемуся омеге, торопливо начавшему застёгиваться, опять наблюдая красноту в его голове.

— Рукава подверни, — опять распорядился я, отворачивая воротник на его тонкой шейке.

Нашарив рукой штаны, я потянул их на себя. Н-да. Таких как Эльфи можно двоих туда засунуть. Повернув омегу, я начал ощупывать пояс штанов. Тесёмка, затягивающая пояс, была вшита в кулиску и не позволяла подогнать ширину талии под тощего омегу.

Подёргав тесёмку туда и сюда, я с треском оторвал её от кулиски и, затянув потуже, смог закрепить, наконец, спадающие штаны на Эльфи.

— Вот мосол ты какой. Вроде, не был раньше таким, — проворчал я.

Ответом мне было бурчание пустого живота Эльфи.

— Простите, оме…, - прошептал он.

В ответ на руладу живота Эльфи, моё брюхо выдало нечто похожее.

— Погоди, погоди…, а что если…, - встав с топчана я наклонился над омегой. Он заворожённо смотрел на меня.

— А если я… тебя…, - я тянул паузу, что внутри меня, какая-то бесшабашность, не знаю, что ли, а может безжалостность, подтолкнула, — Съем! — рыкнул я, оскалившись и вспомнив себя в демонском обличии. При этом я продолжал смотреть сам на себя через глаза Эльфи.

— Съем! — и мой оскал резко увеличился, края рта ушли куда-то к ушам, обнажив белоснежные треугольные зубы! Полный рот! Багровая волна пробежала по лицу вниз, растворившись в груди, а на месте глаз сверкнули на мгновение жёлтые огоньки.

— Ах, — выдохнул Эльфи, глаза его подкатились вверх под лоб и он мешком осел на пол.

«Дурак, ты, боцман, и шутки у тебя дурацкие!» — ругал я сам себя — «Вот помрёт ещё или до выкидыша дело дойдёт! Что же меня как будто черти раздирают!»

Подняв Эльфи, я уложил его на топчан. Из его рваной одежды соорудил подушку и укрыл плащом.

Мои керамические поделия тем временем остыли достаточно для того, чтобы их можно было извлечь из телекинетического куба и брать рукой.

Осторожно разложив получившееся на полу, я взял задвижку для нижней печи и, постучав по ней своими модифицированными ногтями, услышал тихий звон. Есть! Задвижка была помещена на место. Проверка остальных керамических изделий тоже сопровождалась звоном — значит, получилось как надо. Заслонка русской печи нашла своё место на загнетке. Задвижка пошла в трубу, а вот пяты дверки нижней печи придётся вмазывать на место глиной.

Вышел наружу в темень (глаза Эльфи не работают и мне теперь всё равно темно там или светло) и наощупь начал шарить справа от входа. Где-то здесь была куча влажной глины, оставшейся от выемки и разравнивания склона оврага. Запнувшись обо что-то, наклонился и, шаря руками и ориентируясь по запаху, нашёл, наконец-то, ком сырой глины.

Повернувшись к дому и периодически посматривая на энергетический каркас Эльфи, ясно видимый сквозь стены нашей избушки, вернулся обратно, разминая глину телекинезом.

Нет, с хождением вне дома надо что-то делать, я же нихрена не вижу.

Добрёл обратно и размятой глиной залепил пазы от пят дверки. Открыл, закрыл. Работает! Теперь и печку можно затопить. Проверил Эльфи. Усыпил бедолагу. Вышел за дровами.

Так. Опять всё наощупь. Глина была вправо от входа. Куча древесных отходов из которой я делал дрова — слева.

Осторожно переступая, приставным шагом, добрался до кучи беспорядочно сваленных дров. Набрал охапку. Теперь поворачиваемся и смотрим — где у нас Эльфи. Вон он. Идём туда.

Напихав в нижнюю печку сырых сосновых сучьев, из которых и были наколоты и нарезаны дрова, трением разогрел небольшое поленце и добившись пламени осторожно прикрыл дверцу. Что за чёрт! Густой дым повалил в дом. Я этого, конечно, не вижу, но вот дышать совершенно нечем. Почему тяги нет?

Кашляя на четвереньках пополз по полу к двери и открыл её.

Понизу сразу потянуло холодом. Вернулся к печке. Пошарил по ней. Вот, бля! Если человек идиот — то это надолго! Задвижка, на радостях сунутая мной на предназначенное ей место, была закрыта!

Откашливаясь, открыл и, о, чудо! Тяга есть! Огонь, получивший порцию кислорода, затрещал, жадно пожирая хвою и выступившую на сучьях смолу.

Я прикрыл дверь и сел на топчан в ногах спящего Эльфи. Сырые сучья шипели, испаряя влагу и звонко трещали. Ну вот и жизнь в доме появилась.

Охапку дров сожгу и тепла должно до утра хватить.

Всё таки, как меняется дом и вообще жизнь, когда горит огонь в печке! Пламя разгоралось, набирало силу и загудело в печи.

Я встал и стал ощупывать и обнюхивать печь, пытаясь найти трещины. Ведь Эльфи уже топил верхнюю печь, пока я лежал в отключке. Нет вроде ничего. Трещин точно нет.

Подкинув в печку дров, я прилёг рядом с отвернувшимся носом к стене и сжавшимся под плащом Эльфи. Закинув руки под голову и привалившись боком к тёплой спине омеги, я слушал как горит огонь в печи и размышлял.

Надо в город выбраться, посмотреть, что там и как. Да и здесь надо обжиться. С водой решить вопрос, с туалетом… Веника, опять же забрать надо…

Мысли мои тяжелели, убаюканные треском дров, запахом дымка, размеренным размышлениями. Эльфи у меня под боком согрелся, распрямился, вытянулся и во сне повернулся ко мне, задышал носом в щёку.

— Оме, не смотрите на меня так…, - вдруг выдал он и повернулся на спину.

Я, вздрогнув от неожиданности, проверил лежащего омегу. Спит. Это во сне.

Вспомнив про печку, встал, открыл дверцу. На меня пахнуло жаром углей. Закинул последние оставшиеся поленья и осторожно прикрыл нагревшуюся от огня дверку. Надо проверить как печка